Автор
В зловещем ореоле зеленого света изумрудной вспышки извергается замок темной феи, вызывая трепет у ее верных приспешников-воронов. Шестнадцать лет она была спокойна, но теперь гнев разлился, и каждый живой сюжет в округе ощутит на себе ее темное влияние.
– Не знаю, – честно ответила она наконец, доставая из кармана небольшой мешочек. Из этого мешочка она взяла щепотку блестящего сапфирово-синего порошка и высыпала его на ладонь Белоснежке. Порошок так ярко сверкал на солнце, словно и в самом деле был сделан из сапфиров. – Теперь подуй вон в ту сторону, – сказала Цирцея королеве, указав рукой, в какую именно.
Белоснежка сделала, как ей было сказано, сдув облачко порошка, и внезапно ее глазам предстало жилище сестричек. Не удержавшись, королева совсем не по-королевски ахнула.
Дом сестричек и скрывавшее его колдовство совершенно поразили ее. До сих пор ей не приходилось видеть ничего подобного. Признаться, раньше она вообще не задумывалась, как и где живут сестры-ведьмы. Ей всегда казалось, будто они просто возникали из какого-то мрачного вихря, когда вдруг решали помучить кого-нибудь из своих жертв, а потом, сделав свое черное дело, снова растворялись в облачке дыма – до тех пор, пока не настанет пора для какой-нибудь очередной пакости. Однако их дом оказался совершенно очаровательным: даже его крыша походила формой на ведьминскую шляпу.
Переступив порог и оказавшись в светлой просторной кухне с большим круглым окном, королева первым делом увидела за ним яблоню.
– Это, случайно, не...
Цирцея прикусила губу, сокрушаясь, что не догадалась спрятать дерево.
– Боюсь, что так. Мои сестры любят хранить разные вещи на память о своих... гм... проделках.
Белоснежка нахмурилась:
– Я бы не назвала проделками то, как они много лет терзали мою семью.
Впрочем, Белоснежка и сама быстро поняла, что для Цирцеи выбор слова помягче был скорее способом самозащиты. Королева и сама прибегала к этому спасительному приему, говоря о своей матери как о двух разных женщинах, одну из которых она так любила сейчас, а другая когда-то пыталась ее убить. Но как бы Белоснежка ни старалась разделить их в своем сознании, завистливая убийца и любящая защитница были одним и тем же человеком.
Услышав мысли королевы, Цирцея вздохнула:
– Так и есть.
– Я чувствую то же самое, – улыбнулась Белоснежка. – После всего, что ты мне рассказала, мне кажется, будто я знаю тебя уже давным-давно. И ты так многим поделилась со мной, хотя за последние дни тебе пришлось столько всего пережить... У меня такое чувство, словно я прошла через эти испытания вместе с тобой.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
