Автор
Здесь скромная кухарка и герцог страстно целуются в мягких осенних сумерках под яблонями, символами любви. Однако приходящая смертность тётушки и неотложные хозяйственные заботы скоро вынуждают их разлучиться.
- Что же? – с презрением поинтересовалась леди.
- Она сказала, что в этом доме – черное колдовство.
- Ха! – воскликнула тётушка. – Вот уж пророчество века! Это всем известно.
- Но не всем были известны его последствия…
- О чем вы?
Я заметила, как шторы на первом этаже колыхнулись – это Дорис отдёрнула их, как делала каждое утро. Теперь надо быть очень осторожной. Я поласковее взяла леди д`Абето под руку и повела по кругу в другую сторону, чтобы не закружилась голова.
- Вы о чем, несчастная?! – повторила леди.
- О том, - произнесла я тихо, но внятно, - что ваш племянник несколько лет страдал от кожной болезни, скрывая ее от всех.
- Даже не сомневаюсь, - выпятила она нижнюю губу, но смертельно побледнела, и я простила ей оскорбительный намек.
Тем более что тетя была почти права. Невинной овечкой в этой истории Сесилия Лайон совершенно не была.
- … и я приложила все усилия, чтобы милорд поправился.
- Он… поправился? – прошептала леди и больно вцепилась пальцами мне в запястье.
"- Да, сейчас с ним всё хорошо, - сказала я, аккуратно разжимая её пальцы, чего она даже не заметила. – И вам незачем волноваться, что он слишком привязался ко мне. Я думаю, эта привязанность сродни благодарности, которую испытывает пациент к своему лечащему врачу. Особенно если наступает улучшение.
- Что за глупость, - фыркнула она, но мою руку отпустила и принялась рассматривать яблони, хотя они полностью потеряли листву и показывали голые унылые сучья.
- Не глупости, - возразила я.
Леди д`Абето держалась ко мне в профиль, но я заметила, что она мучительно покраснела.
- Ваш дядя слишком много о себе мнит, - сказала она и снова выпятила нижнюю губу, состроив презрительную гримасу.
- Мой дядя – сын маркиза, - напомнила я ей. – А кто такие Ратленды? Если память мне не изменяет, какие-то безземельные дворяне с севера, которых приняли ко двору из милости за военные заслуги их предка.
- Хотите упрекнуть меня своей родовитостью? – ощетинилась леди д`Абето.
- Нет, - мне стоило огромных трудов сохранять вид всем довольной служанки, удерживая на губах полуулыбку и не ускоряя шаг. - Всего лишь хочу, чтобы вы прекратили оскорблять моего дядю. Он хороший и достойный человек, который спас множество жизней. Я не потерплю, чтобы вы говорили о нем уничижительно.
- Ах, какая великолепная гордость! И что же вы сделаете? – спросила она с издевкой.
