Внутри просторной кухни царила экстравагантная атмосфера праздника: ухоженные столы, вазы с фруктами и стопки запотевшего шампанского. Я следила за движением официантов и служанок, расставляющих блюда. Из-за закрытых окон доносился щебет Дам, готовящихся к празднику на балконе....
Похоже, «Маленькая хозяйка большой кухни-3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"
"- Понимаю, что не могу просить о многом, - шептал он когда мы проходили между кустами сирени, который – увы! – не могли спрятать нас от бдительного Эбенезера, потому что на них не осталось ни единого листочка, - но хоть один поцелуй вы разрешите? Хотя бы один поцелуй?
- Поцелуй разрешу, - ответила я тоже шёпотом, хотя Эбенезер не мог нас услышать, потому что следил за нами из окна дома.
- А… два поцелуя? – тут же спросил герцог. – Где два, там и один. Верно?
- Вы точно герцог? – упрекнула я его. – Ведёте себя, как заправский лавочник.
- Поцелуи – не талеры, - возразил де Морвиль. – Значит, два поцелуя? Вы ведь не будете жестоки, Сесилия?
- Не буду, - притворно вздохнула я. – Хорошо, будут вам два поцелуя. Считайте, что сегодня я добрая.
Мы миновали сиреневые кусты, свернули обратно к дому, и тут герцог спросил:
- А… если три, Сесилия?
Это было и смешно, и трогательно. У меня на глаза наворачивались слёзы, и я поспешно смахнула их, чтобы ни Эбенезер, ни тем более герцог ничего не заметили.
Нет, я не придумала, как страшно наказать этого мерзавца. И вряд ли смогла бы что-то сделать против того, кто владеет чарами, неподвластными обычным людям. Но ещё я знала, что не могу просто ждать, когда наступит день дуэли.
Ужин я опять готовила в присутствии герцога, рассказывая, что делаю и зачем. Я рассказала ему о новом блюде для королевского меню, расписала целебные свойства овса и орехов, припомнила два-три дядюшкиных рецепта, которыми он умудрялся вылечить те болезни, что считались неизлечимыми.
- Самая сложная область – голова и душа, - объясняла я де Морвилю, пока промывала замоченные орехи и по очереди толкла их в кашицу в каменной ступке, подливая понемногу воды, чтобы получилось ореховое молоко – сладковатое, бархатистое, нежное, как сама нежность. – Здесь всё неизведанно, всё непонятно. Никто не знает, почему человеческое сердце способно чувствовать, и как лечить сердце, когда оно печально, когда страдает.
