В темной гостиной запах воска наполнял воздух мрачным благоуханием, заставляя дрожать от ужаса кровь на ладонях каждого присутствующего. Огонь в камине кипел и дымился, создавая гнетущую атмосферу замка Шгрив, который казался бесконечным скитанием по безымянной пустоши....
Служанки, челядинки!
— Зачем? — потрясенно спросила Юлия, не веря в то, что услышала.
— Все до безобразия банально — месть! Наш душка-герцог очень, очень плохо поступил когда-то, — наигранно — сокрушенно вздохнула.
— Мы тебе для чего нужны? — ледяной тон Лии проник, казалось, даже под одежду. Матильда незаметно поёжилась. Она знала, что хозяйка может быть жёсткой. Даже находясь здесь, запертой в каменном мешке, в замусоленной старой одежде, с колтуном на голове вместо причёски и грязными разводами от слёз на щеках, она словно была на голову выше всех.
Тильда расправила плечи и выпрямила спину. Вот! Они и за решёткой сильны духом!
— Мне? Деньги? — девица засмеялась, и было в этом смехе что-то от простуженной вороны.
— Только дураки в них не нуждаются, — совершенно спокойно произнесла Грой, и герцогиня с подозрением покосилась на неё.
— Ну конечно, — ох, сколько яда, — вы все меряете в деньгах! А кто вернёт мне моего брата? Кто? Разве твой муженёк сможет оживить его при помощи серебра или золота? Он! Только он, проклятый лорд Дункан, виноват в его смерти! Ненавижу! Пусть теперь он узнает, каково это — терять дорогих ему людей.
Выкрикивая эти сумбурные обвинения, бывшая служанка Эрролов забылась и подошла к решётке. Уцепившись за неё руками, прильнула лицом. Гнев переполнял женщину, но не на это обратили внимание пленницы.
— Странно, — растягивая слово, задумчиво произнесла Тильда, прерывая пламенную истерику дамочки, — деньги не нужны, а за герцогиней вещички-то донашиваешь.
Та сначала непонимающе уставилась на «великаншу», а потом, когда смысл сказанного наконец до неё дошел, она сказала то, отчего герцогине стало дурно:
— Не дело такой красоте пропадать, — демонстративно стащила с плеч подарок графини Эвендейл своей дочери и игриво потрясла им перед взором пленниц.
Матильда вдруг, о чем-то вспомнив, схватилась за шею.
— Бусы тоже ты сняла? Ко всем своим порокам добавила ещё и воровство? Чтоб ты подавилась! — выплюнула она слова с каким-то холодным равнодушием.
