Автор
Марьванна, куда поставить этот письменный стол? Вспомнив про старые семейные традиции, я с легкостью отмахнулась: "Ой, сами сделайте." А потом услышала предложение помочь из далекого окна. Стоит заметить, что столько людей пришло помянуть Игоря - это явно необычный семейный праздник....
Машка замерла. И носом шмыгнула жалобно.
– Извини. Не знаю, что на меня нашло, – сдулась как миленькая.
– Так уж не знаешь. Иди сюда… Ляг.
– З-зачем?
– Ну, сказала же сама – либидо. Будем с этим что-то делать.
– Выпросила, да?! Ты специально? Чтобы я сама пришла…
– Чепухи не неси, – просипел, заставляя ее на кровать опуститься. Сам рядом сел.
– Только не думай, что это что-то изменит! Я просто…
– Либидо, Маш. Я все понял. А с другими ж никак, с таким-то пузом…
– Пузом?! А еще вчера говорил, что у меня маленький животик!
– Маленький, да, – согласился я, покрывая этот животик сладкий нежными жадными поцелуями.
– Где ты видел беременную куклу? – с тихой истерикой хохотнула Машка. Я не соизволил ответить. Я вообще не мог больше концентрироваться на словах. Меня происходящее занимало полностью. Я же ее еще не видел такой.
– Вот как хотелось… Вот как… Ты зачем терпела? Ну, вот зачем? Что, я бы тебе хорошо не сделал?
– А-а-а-а… - стонала, закусив угол подушки.
– Ты в следующий раз только попроси. И все будет, слышишь, Машунь?
Я нес какую-то пургу. Знаю. Но и не мог заткнуться. А еще я знал, что ей нравится, когда я все комментирую. Вон, даже сейчас пальчики на ногах поджались.
– А про мужиков других я чтобы больше не слышал… – протолкнул палец в узкую, сладко сокращающуюся глубину.
– Ты сам про них начал! – возмутилась Маша, поднимаясь на локтях, чтобы на меня глянуть.
– Когда это?
Вынул палец, а погрузил два.
– «А с другими ж никак, с таким-то пузом…» – продекламировала она, кривя презрительно губы.
– Это я зря. Да. Выходит, и не хочется тебе других, а, Мария?
– Нет… И никогда не хотелось.
– Вот и славно. Моя девочка. Давай… еще разочек?
И снова ее ртом накрыл. Раскаленную. Мускусно-пряную. Машка стонала на одной ноте. Зарывалась пальцами в мои волосы. Я не давал ей пощады вообще. Ревность лютая накатила.
