Автор
Марьванна, куда поставить этот письменный стол? Вспомнив про старые семейные традиции, я с легкостью отмахнулась: "Ой, сами сделайте." А потом услышала предложение помочь из далекого окна. Стоит заметить, что столько людей пришло помянуть Игоря - это явно необычный семейный праздник....
А чтобы этот урод убрал, наконец, свои грабарки от девочки. И для этого любой способ был хорош. Потому что, какого хуя?
– Тебе отдыхать надо, – бросил я."
"– Я уже ухожу, – не стал быковать Павлуша. Но на меня глянул тяжело. Будто я ему хорошо должен. Иди катайся, мальчик. А к нам не лезь. Тут без тебя… все сложно.
– Счастливо. Я тебе суп принес. Голодная?
– Если честно, не очень. Меня до сих пор мутит.
– Ты чуть не угорела. Это скоро пройдет.
Ноги меня и самого держали слабо. Поэтому, не дождавшись приглашения, я осел на стул.
– Это вы меня спасли, да?
В ньюфаундлендских глазах Маши мелькнули слезы. И восхищение, и обожание как будто. А я ведь ни хрена не был героем. Обычным мудаком, который в чем-то спас, да. А в чем-то…
– Там уже пожарные подъезжали, – просипел я, помимо воли сползая взглядом на ее прикрытый одеялом живот. Я теперь никогда не узнаю, как бы он мог выглядеть, если бы все пошло по другому сценарию.
– Ну, ты поправляйся, Маш, – ворвался в мысли голос плюгавого.
Последнее это он мне? «Да в жопу сунь свои благодарности. Как будто я ее для тебя спасал», – подумал я и осекся. Потому как… а что я сделаю, если они сойдутся? Нет, вот что? Решил ведь – нам не быть вместе. И последние события это лишь подтвердили. Я же не был дураком. Намеки понимал. Как понимал и то, что мне придется с этим жить, мне придется смириться, что даже если не этот будет, так будет другой. Пока, с непривычки, от этой мысли, конечно, сводило зубы, но со временем мне не останется ничего другого, как свыкнуться с этой мыслью.
– Иван Сергеевич… А вы сами-то как?
– Да что мне будет, Машунь? За меня не переживай.
– Как же не переживать? Вы мне жизнь спасли. А если бы…
– Стоп. Что гадать? Ничего не случилось. Давай лучше суп ешь.
– Слабость. Руки почти не шевелятся, – прошептала Маша, и действительно! Она-то и языком едва шевелила. А этот Паша какого-то хрена не заметил, как ей было тяжело поддерживать с ним беседу.
– Я тебя покормлю.
– Что вы, неудобно.
– Неудобно спать на потолке, Мария. Давай, попробуешь сесть. – Подоткнул подушку под спину, причитая как старый дед: – Неудобно ей. Так что теперь – голодать?
Глава 11
И он действительно начал меня кормить. Супом. С ложечки, которую тоже с собой принес. Неловкость густела в пропитанном лекарствами воздухе. Голова все сильней кружилась.
