Автор
Марьванна, куда поставить этот письменный стол? Вспомнив про старые семейные традиции, я с легкостью отмахнулась: "Ой, сами сделайте." А потом услышала предложение помочь из далекого окна. Стоит заметить, что столько людей пришло помянуть Игоря - это явно необычный семейный праздник....
Ведь ночью он приходил ко мне лишь в трусах. И оттого получалось неловко. Я поскуливала от нетерпения, я хныкала.
– Ты в колготках, что ли? – выругался Иван, бесцеремонно раздирая капрон в промежности и сдвигая трусы, чтобы погрузить в меня сразу три или даже четыре пальца. Я тоже, наконец, справилась с его одеждой, хотя это было непросто. С нетерпеливым стоном обхватила ладонью толстый напряженный член.
– Что ты его оглаживаешь? Садись давай, – скомандовал Покровский, скалясь. Сместившись повыше, я послушно стала нанизываться.
– Осторожней… Врач сказал – осторожней… надо.
Он тут же замедлился, не сумев скрыть разочарованного стона. И начал делать это так нежно… Сминая и покусывая мою грудь в обрамлении спущенного вниз лифчика и полочек так и не снятой блузы. Я кончала как из пулемета. Раз, другой, третий… Тут меня он догнал.
Я повисла на нем сломанной марионеткой. Без сил. Счастливая. Такая счастливая…
– Надо бы нам выбираться.
Холодной водой по раскаленной коже звучали его слова.
Еще дрожа от настигшего меня удовольствия, я перебралась на свое сиденье. Между ног неприлично чавкало, по бедрам текло. Он… Он бросил мне влажные салфетки. Как контрольный в голову. Уже неживая, я стерла с себя следы.
– Или мы встречаемся как нормальные люди, или, клянусь, Иван Сергеевич, это был наш последний раз.
Глава 16
Но кто ж меня послушал. Он, один черт, приперся! И плевать ему было на то, что я даже к ужину не вышла, сославшись на головную боль. Обманывать Тамару Сергеевну не хотелось, старуха сразу всполошилась, перерыла всю аптечку в поисках какой-то пилюли, но я не могла и дальше принимать участие в этом спектакле.
Ручка в двери провернулась. Безрезультатно, впрочем. Я же на замок закрылась, желая тем самым продемонстрировать свекру всю серьезность моих намерений. Повисшая затем тишина оглушила. И только сердца нестройный ритм отбивал в ушах уходящие в бесконечность секунды. Неужели ушел? Ведь ушел же?
Давя желание броситься за ним следом, вцепилась в изголовье кровати. Дышала уже кое-как. Через раз.
