Автор
Марьванна, куда поставить этот письменный стол? Вспомнив про старые семейные традиции, я с легкостью отмахнулась: "Ой, сами сделайте." А потом услышала предложение помочь из далекого окна. Стоит заметить, что столько людей пришло помянуть Игоря - это явно необычный семейный праздник....
А я не перестану ждать, когда он снова придет, тревожа зажившие раны, чтобы в очередной раз объяснить мне свою правду. Так и буду каждый раз в этих словах выискивать нечто ценное. Подтверждение его чувств. Или что угодно еще, способное оправдать собственную слабость и неспособность поставить точку там, где она уже давно напрашивалась.
От усталости пошатывало. Я опять легла. Шестой час уже, а как будто ночь. Рассветет ли? Хоть когда-нибудь…
«Выкидыш», – повторила про себя. Отбросила одеяло.
Во рту пересохло.
Пожар, кровь, гинеколог, боль в животе, воздержание… Вы-ки-дыш.
Наш необузданный животный секс.
И белесые потеки на коже.
Я встала. Закрылась в ванной. Плеснула в горящее лицо холодной воды. Уставилась на себя в зеркало.
И почему мне ничего не сказали в больнице? Это вообще законно?
Может, именно поэтому я изменилась так? Задрав майку, уставилась нездорово поблескивающими глазами на свое отражение. Припухшая грудь. Воспаленные соски…
Умылась еще раз.
Выскочив из ванной, подбежала к дивану.
– Эй! Слышишь? Ну-ка вставай! Ты про какой выкидыш мне тут плел?
Но сколько бы я его ни трясла, Покровский не просыпался.
Еще не рассвело, когда я подъехала к больнице. Проблема в том, что прием велся в женской консультации, но меня осматривал специалист, приглашенный из отделения. Попасть к нему просто так было непросто. Но, видно, в тот момент небо надо мной сжалилось.
– Простите, – закричала я, выскочив из машины. – Простите…
– Да? – удивилась она.
– Я Маша. Мария Покровская. Вы меня осматривали, может, помните? После пожара, – затараторила я, внимательно вглядываясь в лицо докторицы. И потому замечая, как она насторожилась.
– Конечно. Вы что-то хотели?
Я кивнула, судорожно соображая, как повести диалог.
