Автор
Георгий медленно приподнимается с подушки, чувствуя озноб вновь освободившегося тела. Свет в комнате внезапно становится ярче, и он видит чью-то фигуру, склонившуюся над кроватью, словно соблазнительный зверь. Это Маленькое Чудо для Злодея — описанный в книге образ, который будоражит и пугает его воображение. Квартира, казавшаяся раньше безопасной, теперь кажется незнакомой и опасной....
Да, именно этого мне сейчас и не хватало! Хоть ощущение счастья предательски и лезло в душу, его тут же перебарывала неловкость. Мы совсем не думали о предохранении! Вернее, я могла бы позаботиться об этом сама. Уже один раз я осталась с ребенком на руках и была уверена, что учусь на ошибках.
Я даже боялась как-то слишком развивать тему, копошилась с Машкой. В конце концов, для начала надо узнать точно. К тому же еще нужно сообщить Георгию насчет Эдика. Что ж за день сегодня такой!"
"Жора кидал на меня внимательные взгляды, но тоже не заводил серьезные разговоры.
Когда Машка угомонилась, мы, как всегда, остались наедине. Пришла пора сообщить об Эдуарде. Молчать на такую тему я не могу.
— Послушай, Жор, — мой голос прозвучал натянуто, мужчина сразу напрягся, — у тебя в отделе есть сотрудник, Эдуард…
Георгий шумно выдохнул.
— Уф, Алис! Я уже боюсь такого серьезного тона. Он чем-то помешал тебе? Хамил? Товарищ скользкий.
Я кивнула.
— Не могу с тобой не согласиться. Это мой бывший муж, отец Маруси.
— Что?!
Жора отбросил ноутбук на кровать, сам вскочил на ноги. Я так и замерла на краешке постели. Мужчина прошелся по спальне, потом посмотрел на меня и словно взял себя в руки.
— Значит, так он любуется на дочку и помогает бывшей жене?! Вот щенок!
Мои глаза округлились.
— Он рассказывает небылицы о помощи тебе, — пояснил Георгий, — просит себе поблажек за этот счет.
Я покачала головой.
— Эдик в своем репертуаре. Ты знаешь, он в коллективе ведет себя как ни в чем не бывало. Словно мы старые школьные друзья. Еще и сочувствует мне.
— Чего?!
Я успела немного пожалеть о своей реплике.
— Говорит, ты слишком строгий начальник.
Жора улыбнулся.
— Ну тут он не врет.
Я обняла себя руками.
— Ты выгонишь его?
— А ты бы этого желала? — Георгий посмотрел серьезно.
Строить из себя святую не хотелось.
— Мне неприятно его видеть, — сказала я, — сразу вспоминаю всё то, что мы пережили с Машкой. И этот его артистизм… Сначала он делал гадости, обзывал меня и ребенка. А когда выгонял нас, вдруг сделался таким «добреньким». Даже квартиру мне искал! За мой, конечно, счет. А теперь словно и не было ничего.
