В светлом прошлом Валентина мечтала о безоблачном браке с Рамоном, но реальность разбила ее сердце. Теперь она в одиночестве восхваляет несчастный наряд своего свекра — то ли кремовый, то ли желтоватый, словно отражение ее собственных мечт и надежд, сгнивших под холодом жизни....
А потом? Этот вопрос вызывал у Элены страх. Как сказал Сарате, сегодня ночью они потеряли кусок души, и Анхеля эта потеря совершенно изменила. В нем появилось что-то странное, что-то такое, чего она раньше в нем не замечала. Элене было сложно дать этому определение, но, кажется, ближе всего к истине было слово «ярость».
— Есть! — тишину нарушил голос Ордуньо. — Он только что выехал на областное шоссе на пятнадцатом километре. Увидел нас и свернул прямо на поле.
— Мы близко. — Элене не пришлось отдавать Сарате распоряжений, он уже срезал путь к шоссе.
Ордуньо догонял «ибицу». Он знал, что эта машина не приспособлена для гонок по пересеченной местности. Вскоре ее переднее колесо попало в выбоину, зад подскочил и рухнул на землю. Шины лопнули. Ордуньо с Рейес приблизились к «ибице» с оружием в руках.
— Руки за голову! — донесся до Элены крик Рейес.
Они с Сарате уже выходили из машины, когда водительская дверь распахнулась и из «ибицы» с руками за головой вылез Антон.
— Все, все из машины! — приказал Ордуньо.
Вертолет завис у них над головами.
— Я один! Он меня бросил! — жалобно ответил Антон, как будто это он был жертвой.
Ордуньо подошел к «ибице» слева, Рейес — справа. Оба заглянули в окна.
— Где Хулио? — Легким толчком Ордуньо заставил Антона опуститься на колени.
— Он бросил меня одного! Ублюдок. Паршивый ублюдок. Весь в мать!
Антон стоял в полусотне метров от Элены. На коленях посреди поля, в одежде, испачканной грязью и кровью — кровью Чески, Валентины, Касимиро, свиней и еще двух десятков женщин, побывавших на ферме.
— Я один!
Элена заметила мелькнувшую справа тень. В следующее мгновение Сарате прошел мимо нее. Он направлялся к Антону с пистолетом в руке. Подняв оружие, прицелился ему в голову. Он не собирался ни прощать, ни выслушивать нытье этого сукина сына.
— Анхель, не надо.
Пистолет дрожал в руке Сарате, но было ясно, что он не промахнется. Подойдя к нему вплотную, Элена увидела, что Анхель плачет. Боль вышла из берегов. Она положила левую руку ему на запястье и заставила опустить оружие.
— В машине пусто! — доложила Рейес.
Подъехали внедорожники жандармов.
