В светлом прошлом Валентина мечтала о безоблачном браке с Рамоном, но реальность разбила ее сердце. Теперь она в одиночестве восхваляет несчастный наряд своего свекра — то ли кремовый, то ли желтоватый, словно отражение ее собственных мечт и надежд, сгнивших под холодом жизни....
— Еще один джин-тоник.
Барменша, чем-то напомнившая ему Ческу, хоть и не была обязана беспокоиться о клиентах, — ей полагалось, наоборот, наливать им побольше, — почему-то прониклась к нему сочувствием.
— По-моему, тебе хватит.
— Не твое дело.
— Как скажешь, не мое так не мое.
Барменша попыталась сделать ему напиток послабее, но он удержал ее руку, чтобы не жалела джина. В помещении было темно, Сарате видел, что здесь два этажа, но отходить от барной стойки не имел ни малейшего желания.
Подошла девушка сделать заказ.
— Не хочешь выпить со мной?
Девушка посмотрела на него с легким презрением:
— Есть и более оригинальные способы познакомиться с женщиной. Когда протрезвеешь и придумаешь что-нибудь поинтереснее, попробуй еще раз, ладно?
Девушке налили, и она ушла. Сарате допил свой стакан за пару глотков и снова подозвал барменшу.
— Больше я тебе не налью. Завтра мне спасибо скажешь.
— А я думал, ты хорошая. Заставишь меня лезть через стойку и наливать самому?
Он не заметил, подала ли барменша какой-то знак или нажала на кнопку, но к нему подошли два мужика под метр девяносто в темных костюмах.
— Дружище, тебе пора, — с восточным акцентом сказал один из охранников.
Сарате развернулся к ним, готовый к драке; охранник без агрессии, но решительно толкнул его ладонью в грудь.
— Осторожно, не свались, а то сломаешь себе что-нибудь.
— Если хочешь, мы вызовем тебе такси.
Подхватив его под руки и стараясь не привлекать внимания, они вывели Сарате за дверь. Лицо обдало холодом.
— Такси вызвать?
— Отвяжитесь, — ответил Сарате.
Он добрел до площади Тирсо де Молины, сел на одну из каменных скамей и задремал, несмотря на холод. Разбудил его женский крик:
— Тварь вонючая!
Девушка с крашенными в фиолетовый волосами, в черной мини-юбке, изодранных чулках и армейских ботинках — по неведомой причине она тоже напомнила ему Ческу — ссорилась со своим парнем.
— Хорош, истеричка.
Парень толкнул ее; этого Сарате вынести не мог. Он не позволит оскорблять женщину в своем присутствии. Он никому не позволил бы оскорбить Ческу.
Упрекая парня за безобразное обращение с дамой, Анхель заметил, что с трудом выговаривает слова.
— Иди сюда, если у тебя яйца есть.
Сарате не любил, но умел драться — он изучал техники самообороны, занимался боксом, — но сейчас был слишком пьян, а потому медлителен и предсказуем.
