В светлом прошлом Валентина мечтала о безоблачном браке с Рамоном, но реальность разбила ее сердце. Теперь она в одиночестве восхваляет несчастный наряд своего свекра — то ли кремовый, то ли желтоватый, словно отражение ее собственных мечт и надежд, сгнивших под холодом жизни....
Вместо того чтобы сбежать за пределы Испании, Хулио пошел в атаку.
— Я знаю, как ведут переговоры. Вы кое-что даете мне — свободу отца, а я кое-что даю вам. Малютку. Поздоровайся с господами.
— Привет.
Она аккуратно причесана, в одежде, которую ей выдали в «Цветущей вербе». Трудно понять, что у девочки на душе: страшно ли ей или рядом с Хулио она чувствует себя в безопасности? Ее лицо ничего не выражает. Слишком много впечатлений, подумала Элена. До сих пор Малютка — зарегистрированная, как они теперь знали, под именем Михаэла, — жила в крошечном мирке.
— Это моя маленькая сестренка. — Хулио обнимает ее. — Вряд ли вы поймете, но мне все равно. Мы-то знаем, что мы семья. Не хочется этого делать, но выбора нет.
Хулио берет руку Малютки и кусает ее за предплечье. Ребенок кричит от боли. Хулио вырывает кусок мяса. Крик девочки переходит в плач, потом она оседает на пол, потеряв сознание от болевого шока. С зажатым в зубах куском мяса, стекающей по подбородку кровью Хулио смотрит в камеру и улыбается, как зловещий клоун.
Затем протягивает руку к объективу, и запись обрывается. Наступает тишина.
Буэндиа включил свет.
Элена плакала. Буэндиа подошел и обнял ее. Опять жизнь ребенка используется для шантажа, превращается в предмет торга.
Марьяхо запустила видео с начала. Прокрутила до места, где Хулио вышел из кадра, чтобы привести Малютку. На экране пустая комната. Окно. Ветер колышет занавеску.
— Что там за окном? — Марьяхо поставила запись на паузу.
— Рекламный щит «Швепс» на Кальяо. Бесцветный, потому что выключен, но это точно он. Я уверен, — сказал Ордуньо.
