В светлом прошлом Валентина мечтала о безоблачном браке с Рамоном, но реальность разбила ее сердце. Теперь она в одиночестве восхваляет несчастный наряд своего свекра — то ли кремовый, то ли желтоватый, словно отражение ее собственных мечт и надежд, сгнивших под холодом жизни....
Хоть она и обещала не вмешиваться в жизнь дочери, все-таки не удержалась и добавила: «И почему бы тебе не продолжить работу в фонде? У тебя так хорошо получалось…» Рейс в Берлин был в семь вечера, и Элене вдруг показалось, что это не так уж плохо: назначенный Хулио час икс придется на время ее полета. Побега.
Дома она открыла платяной шкаф. После ухода из полиции Элена успела обзавестись нарядами для благотворительных вечеров. Они с Исабель проведут в Берлине три дня, значит, нужно взять с собой несколько платьев.
"Пятнадцать тридцать.
Хулио ей хоть рану после укуса обработал?
Нет, отвечать она не станет. И к прежней жизни не вернется. В крайнем случае останется, как выразился бы Хуанито, полицейским на общественных началах.
Собрав чемодан, она налила себе сока. В последние дни Элена дважды срывалась на граппу, но с этим покончено. Она больше никогда не будет пить. И петь не будет. Все это в прошлом.
В дверь позвонили. Если бы можно было затаиться и не открывать! Звонок зазвенел снова. Шестнадцать десять. Она заказала такси, машина приедет в половине шестого. Она встала, открыла. За дверью стоял Сарате.
— Школы в Мьянме? — спросил он, кивая на чемодан.
— Все-таки это помощь людям.
— Ты всегда будешь скучать по работе.
Скучать я буду только по тебе, подумала Элена, но произнести это вслух не решилась. Анхель был так далеко от нее. Она знала, что сейчас он перебирает варианты, один отчаяннее другого, как помешать Хулио исполнить свою угрозу.
— Ты должна остаться. Ради Чески. Ты не можешь сбежать, не доведя дело до конца.
— Рано или поздно Хулио поймают. Возможно, тебе тоже лучше отойти в сторону.
— Не могу.
