Где эти преступники, их жены и вещдоки? – с профессиональным интересом спросил Трофимов, уже прикинувший, что многие нераскрытые случаи бесследного исчезновения военных за пару лет перед войной, в том числе из его дивизии, теперь могут быть расследованы до конца.
– Так нет больше преступников, товарищ бригадный комиссар, – все так же безэмоционально ответил Петров. – Не пережили эти сволочи допроса. Точнее, сыновья не пережили. А старик – тот уже после допроса повесился, от стыда и раскаяния, наверное. Остались в живых только жены преступников, мы их в подвале связанными оставили, а люк в подвал сундуком придавили. Что касается вещественных доказательств – так они тоже на хуторе остались. Мы ведь там даже не все тайники и схроны вскрыли – время поджимало. И так – вон, на сколько, задержались.
– Повесился после допроса, говоришь? – тихо переспросил Трофимов, на щеках которого заходили желваки, а лицо и шея пошли красными пятнами гнева. – Что – младший лейтенант – самосуд решил устроить?! – продолжил он уже в полный голос. – Решил, что это именно ты здесь – Советская власть?!
Сергей явственно увидел, что следующие слова – много разных слов – бригадный комиссар собирается уже проорать, устраивая начальственный разнос и обвиняя младшего лейтенанта Петрова в превышении служебных полномочий, а то и еще в чем похуже. Увидел, как налились бешенством глаза Игоря, которые тот вскинул на Трофимова, явно готовясь сказать в ответ что-то правильное и справедливое, но вот сейчас совершенно лишнее и ненужное. Еще увидел – зацепил боковым зрением – как после слов Трофимова забурлили-заволновались бойцы, столпившиеся неподалеку и уже узнавшие подробности страшного преступления на хуторе из рассказов ходивших с младшим лейтенантом Петровым бойцов.
Не то, чтобы назревал бунт или какое-то неповиновение, но накалять обстановку в подразделении, да еще практически на вражеской территории, было совершенно излишним. К тому же сам Сергей полностью одобрял все действия Игоря Петрова на хуторе и целиком разделял его позицию по вопросам воздаяния. Поэтому он быстро, пока младший лейтенант не успел ничего ответить, чуть вклинился между ним и Трофимовым.
– Разрешите обратиться, товарищ бригадный комиссар.
И потом уже гораздо тише, только для ушей Трофимова:
– Имею важные соображения по событиям на хуторе, товарищ бригадный комиссар. Нам бы их обсудить наедине, без лишних глаз и ушей.
И показал глазами на волнующихся бойцов. Трофимов, прерванный как раз на вдохе, недовольно скривился, покосился на личный состав, потом на Сергея и выдохнул:
– Ладно, младший лейтенант. С тобой я потом разберусь. А сейчас исполняй свои обязанности – командуй бойцами.