Он оперся на ее руку и заковылял, маленький, на фут ниже внучки, из комнаты.
— Не сыграть ли нам партию в бридж? — спросил Фрис. — Вы как, джентльмены, играете?
— Я — за, — ответил шкипер, — а насчет доктора и Фреда не знаю.
— Могу составить компанию, если найдется четвертый, — откликнулся доктор Сондерс.
— Кристессен очень недурно играет.
— Я — пас, — бросил Фред.
— Не важно, — сказал Фрис. — Мы и без вас управимся.
Эрик выдвинул карточный столике потертым, залатанным зеленым сукном, Фрис вытащил две колоды засаленных карт.
Они пододвинули стулья и кинули жребий, кто с кем будет играть. Фред стоял возле граммофона как на иголках, чуть уловимым движением отбивая ритм неслышной мелодии. Когда Луиза вернулась, он не тронулся с места, но в его глазах появилась доброжелательная улыбка. В ней не было оскорбительной бесцеремонности, напротив, у Луизы возникло ощущение, будто они знакомы всю жизнь.
— Завести граммофон? — спросил он.
— Нет, с ними будет удар.
— Хорошо бы еще потанцевать.
— Эрик и папа очень серьезно относятся к бриджу.
Она подошла к столу, Фред за ней. Некоторое время он стоял позади капитана Николса. Шкипер несколько раз беспокойно взглянул на него, затем, неудачно сыграв, раздраженно обернулся.
— Не могу играть, когда мне заглядывают в карты, — сказал он. — Мне это очень мешает.
— Простите, старина.
— Пойдем на воздух, — сказала Луиза.
Комната, где шла игра, выходила на веранду, и они направились туда.
Позади небольшого сада возвышались на фоне звездного неба огромные миндальные деревья, а под ними темнела густая зелень мускатного ореха. Внизу, рядом со ступенями, рос большой куст, искрящийся светлячками. Их было огромное множество, и все они ярко мерцали, словно лучилась светом умиротворенная душа. Некоторое время Луиза и Фред стояли бок о бок, глядя в ночь. Затем Фред взял ее за руку и свел со ступеней. Они шли по тропинке, пока не дошли до плантации.
Луиза не отняла у него руки: казалось, держать ее за руку было так для него естественно, что она не обратила на это никакого внимания.
— А вы разве не умеете играть в бридж? — спросила она.
— Конечно, умею.
— Почему же тогда не играете?
— Не захотел."
"Поддеревьями мускатного ореха было очень темно. Большие белые голуби, устроившиеся на ночлег в их ветвях, уже спали, и единственным звуком, нарушавшим тишину, был случайный шелест крыльев.