Автор
Надежда бросает вызов своему страху перед высокими каблуками и жаркой погодой, выскакивая из дома с решительным видом. Под громкий смех сынишки она спешит на работу, где становится очевидцем кардинального изменения в характере биг-босса – тот, обычно агрессивный и холодный, внезапно проникается теплотой и заботой....
То было помутнением, болью и агонией… Сейчас…
Сейчас его длинные пальцы ласкают, трепетно, нежно, губы мокро скользят по моим щекам, пробуют мои слезы на вкус, накрывают мои дрожащие уста. Поцелуй длиться вечность, и я зарываюсь пальчиками в волосы своего мужчины, сама подаюсь навстречу его страсти, отдаюсь на милость его рук.
Кусает меня, тянет за нижнюю губку, зализывает, рычит и спускается вниз по шее, накрывает холмики груди и ударяет языком. Сильно. Больно. До вскрика.
Сильные руки скользят по моим ребрам вниз к бёдрам и поддевают колени, заставляют раздвинуть ноги, и я чувствую прикосновение к самому сокровенному, ощущаю давление в одной точки и откидываю голову, не могу сдержать стона.
Близость сквозь боль, сквозь порушенные мечты, сквозь жизнь, которая была прожита порознь.
– Я тебя из постели выпускать не буду, пока всю не залюблю. Каждую точку, – рычит мне в губы, и я срываюсь.
Быстро. Остро. Закатываю глаза и прикусываю губы, чтобы не кричать в голос, зная, что там в детской наш сын вместе с няней.
Не дает мне прийти в себя, разворачивает быстро, щекой упираюсь в подушку и чувствую, как приподнимает мои бедра, пристраивается сзади и толчком заполняет всю до придела.
Вызывает болезненный вскрик.
– Расслабься, Надя, – выдыхает гортанно, – ты ни сс кем не спала…должен был догадаться еще тогда… на капоте машины… слишком тугая….
До слуха доходит его рубленные фразы, словно сказанная самому себе, припорошенные очередью глубоких толчков.
Цепляюсь в подушку, кусаю, не могу понять своих чувств.
То, что Баграт делает с моим телом, как ласкает, словно обезумевший зверь, добравшийся до своей добычи. Опять переворачивает меня и закидывает ногу на свое плечо, врезается сильно и держит мой в взгляд в серебряном плену.
А я в его лицо всматриваюсь сквозь марево секса, пульс в висках бьет остервенело ровно в такт безжалостным ударам мужчины. У меня ноги дрожат, царапаю его литой пресс, как кошка, метаюсь под ним, а сама плачу.
Потому что это он…
Мой Баграт… Всегда был только он. Мой мужчина. Мой наркотик. Моя любовь и проклятие. Слишком много чувств.
Слишком много острой непереносимой боли, которая вплелась в нас и сейчас находит выход сквозь самый древний танец единения тел и душ.
Смотрю в его сосредоточенное лицо, изучаю каждую ресничку, каждый волосок, морщинку в уголке глаза, чистый секс. Откроенный. Дикий. Безбашенный.
