Автор
Надежда бросает вызов своему страху перед высокими каблуками и жаркой погодой, выскакивая из дома с решительным видом. Под громкий смех сынишки она спешит на работу, где становится очевидцем кардинального изменения в характере биг-босса – тот, обычно агрессивный и холодный, внезапно проникается теплотой и заботой....
Улыбаюсь, рассматривая свою жену…
– Ой… – разворачивается и меня видит, замирает на мгновение, а потом на личике улыбка сияет.
– Тебе же врачи сказали не напрягаться, – выговариваю хмуро, но моя жена совсем не пугается моего грозного вида, подходит и обнимает меня за шею, а я руку на ее живот кладу, чтобы почувствовать, как толкается наша малышка.
– Она тоже рада тебя видеть, Умаров.
Надя чуть морщится. Наша малышка готова уже родиться.
– Судя по всему, удар у твоей дочери поставлен, – улыбается, а я целую ее губы, ласкаю языком и заставляю себя отпрянуть.
Надя надувает губки. Не нравится, что в последнее время я не трогаю ее.
– Пощади меня, женщина! – выдыхаю сквозь сжатые зубы, давление в штанах становится просто невыносимым.
Не успеваем вступить в привычную перепалку, где я уже мысленно загибаю пальцы, когда уже смогу приласкать жену по-настоящему, как Надя охает.
– Ай…
– Что?! Надя?! Где болит?
Теряюсь, ловлю ее за руку, а моя плутовка улыбается счастливо.
– То самое! Рожать будем! Не бледней, Умаров.
Улыбается, но заметно ее фигурку сгибает, а я беру ее на руки и лечу к тачке.
– Раньше срока, – выдаю на автомате, и Надя лишь сильнее цепляется за мою шею.
По дороге к дверям встречаюсь взглядом с бабушкой Нади, которая с одного взгляда все понимает, охает, улыбается, глаза слезятся, а я замечаю, как она крестит свою внучку…
Дорога до больницы как в тумане.
Разговор с врачами по телефону и Надежда, которую увозят от меня.
– Возвращайтесь ко мне скорее, – наклоняюсь и шепчу в губы жены, целуя.
– Обязательно, Баграт, мы скоро…
Улыбается, хотя ей больно.
– А ты… придумывай имя для нашей дочери…
Остаюсь стоять в коридоре. Облокачиваюсь о стену и жду…
Секунды сплетаются с минутами, а я раненым тигром наматываю километры по коридору.
Пока, наконец, ко мне не выходит врач и не начинает поздравлять, а я не слышу. Ничего не слышу.
Только улыбаюсь и ничего не могу с этим поделать.
– Я могу их увидеть? – наконец, спрашиваю сухим горлом, и врач улыбается, кивает.
– Только недолго.
Киваю и захожу к своим девочкам. Замираю, когда вижу Надю со свертком в руках. Ее тонкое плечо оголено и, подойдя ближе, меня парализует, когда вижу розовые губки, которые обхватили грудь моей жены.
Никогда не думал, что кормящая женщина может быть похожа на богиню, но этот кадр. Он выбивается в моем сердце, отпечатывается в памяти.
И я дышать не могу. В груди щемит и тепло словно по всей грудной клетке распространяется.
