Автор
Героиня решает уволиться от грозного босса Умарова, но тот не желает её отпускать. Между ними вспыхивает напряжённый конфликт, полный воспоминаний о прошлом. История о борьбе воль и неожиданных чувствах в стенах корпоративного мира.
Если бы Баграт отказался помогать, я бы призналась, что ребенок его, я бы все отдала…
Скрежет колес говорит о том, что пытка дорогой окончена, соскребаю себя с диванчика и смотрю в окно, замечаю у подъезда карету скорой помощи, которая отличается от всех тех, которые видела ранее.
Эта машина, скорее, похожа на реанимацию на колесах, иномарка, которая часто мелькает в западных фильмах.
Умаров быстро выходит из машины, а я дергаю ручку, чтобы последовать его примеру, дверь не поддается, паника накрывает.
Долблю кулаками в окно.
– Умар, пожалуйста! Выпусти меня! Выпусти! Дай пойти к сыну!
Я кричу и бьюсь в машине, замечаю, как Баграт застывает, его спина каменеет, и он, наконец, оборачивается ко мне…
В два шага подходит и открывает машину, от неожиданности вываливаюсь в руки мужчины, который опять вместе со мной разворачивается и идет в сторону дома, но мы не доходим.
В этот самый миг моего малыша выносят на носилках.
– Игнат… – вырывается рыданием, и я буквально выпрыгиваю из рук Баграта, забываю все. И про боль, и про тошноту, я бегу к нему босиком, тапки теряются где-то.
Ноги шлепают по лужам, и я добираюсь до носилок, вцепляюсь в ручку своего малыша.
– Брошечка моя, сыночек, – рыдаю и меня отрывают от малыша, вижу перед глазами лицо врача…
Его имя вылетает из памяти. Помню только, как Баграт называл его Айболитом…
– Успокойся, Надежда, мальчик спит, я забираю его под наблюдение…
– Доктор, он… что с ним?
– Сделаем анализы, критичного ничего не вижу. Дети до пяти лет часто реагируют судорогами на высокую температуру. У ребенка это первый случай или еще были? – задает вопрос, продолжает держать мой взгляд.
Врач сейчас меня возвращает из шока и ужаса, заставляет мыслить, отвечать.
– Нет. Судорог никогда не было. Это впервые…
– Хорошо, – спокойное собранное лицо врача заставляет и меня успокоиться.
Врач окидывает меня взглядом с головы до пят, явно цепляет руку с вырванным катетером, там уже синяк разливается.
Качает головой и кустистые брови сходятся на переносице.
– Надежда, садитесь в машину. Я не буду вас разделять. Помещу в одну палату при условии, что вы будете строго выполнять все мои указания и без фокусов, – косит взгляд на мою руку и скрюченные пальцы, которые сминают медицинский халат.
