Автор
Надежда бросает вызов своему страху перед высокими каблуками и жаркой погодой, выскакивая из дома с решительным видом. Под громкий смех сынишки она спешит на работу, где становится очевидцем кардинального изменения в характере биг-босса – тот, обычно агрессивный и холодный, внезапно проникается теплотой и заботой.
Я ощущаю, что сейчас вся целиком в его руках.
– Покажи мне ребенка, – повторяет свою просьбу-приказ.
А у меня иголки рассыпаются по всему телу, колют, я лишь качаю головой.
– Почему так дрожишь, Надежда?
Прикрываю веки. Понимаю, что проиграла. Умаров просто играет на моих чувствах. Проверяет, изучает…
Поэтому я выдыхаю чистую правду:
– Страшно… Я боюсь тебя, Баграт…
Усмешка рождается на твердых губах, не могу понять ее смысл. Не могу вообще понять всего того, что происходит между мной и моим бывшим, с которым нас связывает нерушимое звено.
Мой сыночек.
– И правильно делаешь, Надежда…
Смакует мое имя, палец все так же ласкает мою кожу, а у меня в голове отбивает мысль. Баграта нельзя обмануть, он просто не позволит этого…
– Покажи его… – выговаривает вкрадчиво, уверенно, заставляет подойти близко. Слишком близко… вплотную.
Сжимаюсь вся, трепещу, а Баграт склоняется ко мне и в этот момент малыш на моих руках вырывается и резко разворачивается, сталкивается с Умаровым почти нос к носу.
Два профиля. Практически один в один. Я на руках держу уменьшенную копию Умарова, не нужно проводить экспертизу, чтобы понять.
Две пары глаз сцепляются друг с другом.
Молчание. Долгое. Жадный взгляд Умара, которым он впивается в моего сына, рассматривает.
Малыш же в свою очередь внимательно смотрит в лицо своего отца, больше не вырывается, замирает и рассматривает, пока, наконец, на его лице не появляется улыбка, а на щеке ямочка.
Сердце мое пропускает удар, когда на мгновение лицо Умарова искажается, кажется, что скулы становятся острее, он бледнеет.
Сын вдруг подрывается на моих руках, словно тянется к Умарову, чего отродясь не было. Брошка сторонится незнакомых людей, а сейчас протягивает ручки, подается вперед телом, хочет, чтобы Умаров взял его на руки.
Но я не допускаю этого, всеми силами притягиваю сына к груди, малыш не замечает неладного и продолжает, улыбаясь, тянуть руки, ловит отца за подбородок, трогает, ведет своими пальчиками, словно изучает.
А затем вдруг с важным видом заявляет:
– Ежик… ма… он как ежик… – тыкает пальчиком многозначительно и заявляет, – иголючий…
Баграт вдруг улыбается, оголяет крепкие зубы с острыми резцами, и спрашивает:
– Как тебя зовут, пацан?
Просто завязывает разговор. Налаживает контакт.
– Блошка, – отвечает малыш с важным сыном и Умаров переводит взгляд на меня…
Понимаю, о чем он думает.
