Автор
В душном офисе ревнует к чужому успеху новоиспечённая мама. Жуткий кошмар превращается в забавную ситуацию: она становится ботом в игре жизни, и её коллеги — главными героями. Смех стесненных сотрудниц подталкивает копаться в бумагах, где Марьяна Викторовна находит неожиданный способ выжить в хаосе....
Паркуюсь кое-как у ворот медцентра, бегу в здание, находу выясняя, где у них родильное отделение. Мой соглядатай сообщает, что Марьяшу увозят на операцию. Волнение прибавляется. Почему-то я думал, представлял себе, что она будет рожать естественным путем. Возможно даже пустит меня к себе, как отца ребенка и мы станем ближе после того как переживем этот опыт вдвоем. Но нет. На операцию меня пустят навряд ли, а значит, сближения не будет.
В коридоре перед операционной встречаюсь со своим шустрым братцем.
— А ты здесь что забыл?! — рычу на него вместо приветствия.
— У меня здесь жена рожает, вообще-то! — ухмыляется мне засранец, — А вот что ты тут забыл — вопрос!
— Не прикидывайся идиотом! — у меня руки так и чешутся набить ему рожу, и таким образом хоть немного спустить пар, но я сдерживаюсь из последних сил.
Мимо проходит хирург. Прямо в заветную дверь."
"— Можно с вами? — прошу я его так, словно это вопрос жизни и смерти. Хотя так оно и есть. Я очень хочу поговорить с ней, поддержать ее перед операцией.
— Нет, — отвечает мне хирург.
— Я — отец ребенка. — Мне нужно сказать ей одно слово.
— Тебе сказали, нет! — встревает мелкий говнюк.
— Заткнись, Данил! Доктор, мне очень нужно. Мы в ссоре с ней были. Я клянусь, попрошу у нее прощение и уйду. Одну минуту. Пожалуйста!
Хирург пытливо оглядывает меня с головы до ног, и видимо отметив, что я в крайней степени отчаяния, кивает мне:
— Одна минута.
Глава 79
Оказывается, в операционной тоже страшно. Ужасно холодно и… неуютно. Мне делают анестезию. Очень больно, но вскоре ноги немеют, и любая боль проходит. Очень странное ощущение.
Меня перекладывают на стол, вставляют капельницы в вены, привязывают руки. Это не добавляет оптимизма, наоборот, пугает и подавляет.
Чувствую себя одинокой и беззащитной. Чувствую себя никому не нужной. Наверно так действуют на меня лекарства… и тут глазам своим не верю! Он.
— У вас минута. — произносит кто-то вне поля моего зрения.
— Марьяна! — подходит он ко мне, — опускается рядом, на пол, — Марьяна, прости меня, идиота!
На глазах выступают слезы. Это не специально. Мне стыдно показывать ему свою слабость. Но я их даже смахнуть не могу — руки привязаны.
— Как ты, малышка? — Сергей поочередно целует мокрые дорожки на моих щеках.
