Автор
В дверь постучали. Арсюша с хвостовой собакой на коленях замер. Рита поднялась, готовясь открыть, но улыбка маленького ротика и глаза-гусеницы завораживали даже в трудные моменты. Это история о взглядах, надеждах и сюрпризах, где даже на коврике под любимой собакой Арсюша может оказаться не единственным жителем дома....
Сейчас они созванивались раз в месяц — дежурно. И раз в месяц же Рита отправляла маме деньги. Мама и сама работала, но получала в несколько раз меньше её.
Вот кому бы Рита позвонила с удовольствием, так это крестной. Но та по телефону разговаривать не любила, сразу отрезала: «Хочешь — приезжай. А мне тут с тобой болтать некогда». Рита и приезжала. Раза два в месяц точно. Всего пятьдесят километров от города — не сказать чтобы далеко. Жаль, сейчас, в мае, не съездить. Там у крестной сразу за домом роща с дикими яблонями — когда цветут, аромат такой, что голова кружится.
В эту ночь Рита проснулась не от плача Арсения, а от шума закипающего чайника и долго не могла сообразить, что происходит. Марк забыл воду в термос налить и теперь кипятит? Но ребенок молчит. Значит, спит. Значит, накормлен.
Рита взяла с тумбочки мобильный: четыре утра. Странно.
Она накинула халат и тихо прошла по коридору на кухню. Там горел свет и на стуле спиной к ней сидел Марк. В трусах и футболке.
— Ты чего не спишь? — хрипло спросила она.
Марк обернулся, и Рита вдруг поразилась, каким уставшим он выглядел. Черты лица словно заострились, глаза выглядели воспаленными, а под ними залегли тени.
— Не спится, — коротко ответил он.
Рита заколебалась. По-хорошему, надо было, конечно, идти спать. Ей утром вставать с ребенком. А Марк явно не нуждается ни в компании, ни в сочувствии. Но почему-то она подошла к чайнику, достала еще одну чашку, налила себе чаю и села напротив.
Какое-то время они сидели молча. Марк смотрел куда-то сквозь нее, обхватив ладонями кружку с кофе. Рита уже не в первый раз обращала внимание на руки Рихтера. На проступающие сквозь кожу рельефные вены, на крепкие ладони, на длинные, словно у пианиста, пальцы, с аккуратными лунками ногтей и выпуклыми костяшками.
Она торопливо глотнула чаю, смачивая пересохшее горло, и неловко отвела взгляд.
— Может, попробуешь лечь? — тихо предложила она Марку.
Марк отрицательно качнул головой.
— Я уже час ворочаюсь. Замучился.
— Обычно же ты нормально засыпаешь, — неосторожно заметила Рита.
— С чего ты взяла? — Марк уставился на нее.
Она смутилась.
— Я просыпаюсь, когда Арсений плачет, — призналась Рита. — И слышу твои шаги, когда ты идешь к себе в комнату. Потом обычно наступает тишина.
