Автор
В маленьком городке живут обычные люди. Но при одной ссоре молодой парень оказывается в необычной ситуации: длинноногая блондинка выкидывает его из машины и даже помогает выбраться на дорогу. Там он случайно встречает еще одну удивительную длинноногую женщину, которая сразу же берет его под свою опеку. Уехав вместе по неожиданному вызову, они открывают перед собой неведомые пути и переживают беспрецédенное путешествие.
В финале действа их застукал Лекс, но ей было уже все равно. Ей стало плевать на Лекса. Ей стало плевать на себя. Период полураспада начался. Включился обратный отсчет — разрушения ее души. И прямой отсчет — тех, кто становился ее партнером. На одну ночь. На пару ночей. Иногда на целую неделю или на две. И еще включился счетчик литров алкоголя. Ей нужно было это простое обезболивающее — без наркоза убивать себя было все же слишком мучительно.
Агония продолжалась примерно полгода. И прекратилась тремя пощечинами от тяжелой руки капитана Биктагировой, вырванным шпингалетом и слезами двух женщин, сидящих на полу в ванной. Кира попыталась склеить то, что еще осталось. Восстановилась в техникум. Дисциплинированно его окончила. На тот момент Оксана уже работала в «Артемиде» — и по совету матери Кира попросилась туда стажером. Жила одним днем. Чужим умом. Не помня, не понимая себя. Словно новорожденный котенок — вслепую. Лишь бы не помнить того. Что было до.
* * *Чай в ее руках давно остыл. Она это поняла, когда отхлебнула. Долгий был рассказ — в горле пересохло. В душе пересохло — никому она не рассказывала, как оно было. Вот так — безкупюр, как есть. Даже мать не знала всего, всех деталей. А благовоспитанному архитектору в белых носочках Кира взяла — и все выложила. Как на исповеди — так, кажется, говорят.
Благовоспитанный в белых носках молчал. Потер переносицу. Почесал затылок. Прокашлялся. И подал голос.
— Скверная история.
Кира молчала.
— Лекс — мудак.
Пан МАлыш лаконичен. А ей сказать было нечего. Пока нечего — или вообще.
— Но все же мне так и осталось неясным… — Макс почесал одной стопой о другую. — Какое отношение все это имеет к Козикову?
— Ты не понял, что ли?!
— Неа, — он для убедительности помотал головой. Потянулся за бокалом, отпил согревшегося и противного пива. — Не понял. Объясни.
— Я… — Кира задохнулась. Ей казалось, что все и так понятно. — Да я… Ты знаешь, сколько у меня их было? Мне после стольких какая уже разница! Одним больше, одним меньше.
— Ну и сколько же? — невозмутимо полюбопытствовал Макс, словно речь шла о цене на квартиру.
— Что? — Кира опешила.
— Я спрашиваю — сколько? Давай, колись. Взялась хвастаться — подтверждай фактами.
Придурок. Натуральный придурок!
— Не знаю! Я не считала! Много! Каждую неделю новый. И так — полгода.
— Полгода, значит? — МАлыш поскреб щеку. — Каждую неделю новый. Стало быть, — он начал демонстративно загибать свои длинные пальцы, — это четыре на шесть.
