Автор
В дверях стоит мальчишка в сером халатике, прислонившийся к косяку. Он перебирается с ноги на ногу, как будто избегает внимания. За дверью разговор обещает быть неотвязным: мужчина, явно богач и одурманивший старик-отец требуют ребенка. Атмосфера нервозная, напряженная....
Встаю из плетеного кресла и, сжимая в руках мобильный, шагаю вперед. Мужчина следует за мной, а я чувствую небывалый уют. Между нами сама собой устанавливается особая, добрая атмосфера. Кто же знал тогда, что именно она втянет нас в непростые обстоятельства. А началом послужит банальный вопрос, который Макар задаст мне через несколько секунд.
— Чем вы занимаетесь по жизни, Валерия? — интересуется наш гость, когда мы спускаемся с низкого широкого крыльца. — Помню, что вы студентка филологического. Но это понятие обтекаемое.
Нет, меня не задевает вопрос, немного удивляет. Думала, мы будем болтать о погоде, ландшафте, который сотворил мамин дизайнер и подобной ерунде. В порядке бреда Моргунов мог бы начать флиртовать со мной. Но что он поинтересуется, как и чем я живу, не ожидала.
— Мне очень нравится литература, языки. Я всегда любила книги, как вы могли заметить, — смеюсь, — так что поступила я не абы куда.
Мы медленно переступаем ногами по дорожке из плитки. Она ведет вдоль дома. Вокруг клумбы, декоративные деревца, есть даже композиция из камней. Но взгляды Макара направлены в основном на меня. Однако я даже не смущаюсь, мне комфортно шагать у его крепкого плеча.
— И какое же будущее вы видите для себя? — интересуется мужчина.
Отвечаю честно.
— Пока подрабатываю редактором, переводчиком. Идти преподавать не хочу.
— Наверное, и сами пишете? — попадает он в точку.
Вот здесь я пару секунд тереблю зубами верхнюю губу.
— Да, — выдыхаю, — но я не особенно это афиширую.
Моргунов тут же соединяет кисти рук на груди словно для молитвы. Как я позже понимаю, этим жестом он хочет показать свою искренность.
— Я никому не скажу, — бизнесмен улыбается, — но мне интересно, в каком жанре вы себя пробуете?
Его неподдельное любопытство подкупает.
— Мне нравится писать о жизни, — сглатываю, — о любви. Хотя читаю я самые разные книги. Люблю стихи… Но вот их не пишу вообще.
Из Макара вдруг вырывается смешок. Я напрягаюсь, но мужчина тут же поясняет.
— А вот я сочинял стихи лет в восемнадцать. Даже пытался читать со сцены на праздниках в училище.
