– До дома попросил сестру подбросить.
– Рат, она.. Я же говорил, не выношу ее общества. Туда сгоняй, сюда сгоняй. Я едва сдерживался, она сама нарываться начала.
– Как?! Она мелочь! Едва школу окончила, а ты здоровенный бугай. Тупой кусок дерьма… Как можно такую мелочь всерьез воспринимать?! Где она была всю ночь? Что ты ей сказал?
– Ничего такого! – хрипит.
Чувствую, лжет! Утаил что-то… Или просто не хочет выглядеть глупцом, которого восемнадцатилетняя выдра может спровоцировать на склоку?! Чтобы не убить его нахрен, влупил по лобовому стеклу ключом, потом по капоту.
– Эй…
– Ты что-то сказал? – еще несколько ударов.
Потом херачу по его новехонькой тачке всюду, пока не изговнячил до состояния разбитого куска металлолома с выбитыми стеклами и раздробленными фарами.
– Что ты ей сказал? Обидел… Сбежала!
– Она мне чуть глаза не выколола.
– Некрасивой мою сестру считаешь, а? – присел на корточки возле Сереги. – Некрасивой?
– Не… – отводит в сторону взгляд. – Ничего такого не сказал я. Просто…
– Ты ее до слез довел. Она всю ночь в кинозале провела. Ревет, что некрасивая. Ты охренел мою сестру некрасивой обзывать? Чтобы сегодня же отправил ей букет с извинениями и самого здоровенного, блять, медведя!
– Медведя?! Она ж ему голову отрежет маникюрными ножницами и выкинет! Не любит она медведей. Она обезьян любит…
– Что? – не сразу понимаю, о чем говорит. – Да похер мне! – взрываюсь. – Сестренку обидел? Считай, мне оскорбление нанес!
Швыряю к его ногам ключ, который погнулся к чертям.
– Извинишься, усек? Ключ новый мне купишь. Этот… помялся немного!
Отхожу, фонтанируя эмоциями. Сажусь на капот тачки. Серега шмыгает носом, вытирает лицо, развозит кровь. Глаза покрасневшие.
– Я сам ее искал, – отвечает с виной в дрожащем голосе. – Не думал, что она сбежит. На звонки не отвечала.
Смотрю, у Серого и пальцы трясутся, как у пьяницы.
– Молчи.
– На километр больше не подойду. Цветы отправлю курьером.
– Нет.
– Что? – смотрит с удивлением.
– На два.
– Не понял.
– На два километра, как минимум, чтобы не подходил. Увижу тебя рядом с нашим домом или с ее институтом, на стройке закатаю в бетон, прямо под моим кабинетом закатаю, клянусь! Буду прямо над тобой сидеть и кататься креслом!
– Понял, – тускнеет. – В твой клуб не приходить?
– Почему это? – выдыхаю агрессивно. – Приходи. Слово держи свое, как мужик, и можешь приходить.
– То есть между нами с тобой норм все?
– Нет, не норм! Пиздабол ты, Серый… Доверять я тебе больше не смогу. Пока не смогу. Ты ж, блять, самое ценное чуть не угондошил! – сыплю матом. – Ну, блин. Мозг включи…. Это же Тамара. Томочка моя.