– Мое сходство с погибшим отцом налицо, но никому и в голову не приходит назвать меня его наследником! – прямо заявляет он, играя открыто.
– Бастарды редко становятся наследниками. Но разве ты не был правой рукой Байсарова?
– Был, – кивает Дауд. – В моих руках есть много полезных ниточек и ни одной возможности прямо взять причитающееся.
– Уверен, что отец не включил тебя в свое завещание?
– Уверен. Вдова заранее об этом позаботилась. Она смирилась с тем, что отец возвысил меня по карьерной лестнице, но настояла на том, чтобы в завещании отец ни следа не оставил обо мне.
– Что ж, значит, вдова Байсарова умеет убеждать."
"– Еще бы… Она тоже из влиятельной семьи и пустила в ход все ресурсы, чтобы не допустить и малейшего шанса на разбазаривание общего имущества на незаконнорожденного сына. Забавно, да? У Байсарова единственный сын, но не признан официально.
– Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему, – процитировал я знаменитые строки. – Мне жаль, что тебе пришлось столкнуться со сложностями. Но почему этот разговор ты решил вести со мной? Разве я твой друг или близкий человек, с которому ты решил излить душу?
– Ни то, ни другое. Но всегда есть возможность завести новые полезные и крепкие связи взамен утерянных! – предлагает Дауд. – Присядь, пожалуйста…
Он машет ладонью в сторону гостевого диванчика, а сам занимает место во главе стола, стоящего в центре кабинета Байсарова. Думаю, Дауд – тот еще хитрый шакал, корчит из себя недооцененного и обиженного, но повадки у него, как у хозяина положения.
Хочется уйти.
Черт побери, я не должен в это влезать! Отец всегда плотно общался с Байсаровым, я лишь поддерживал связь и общение, как семьей любого из других знакомых отца. Но сейчас мы поссорились, я избавлен от необходимости держать ради него лицо.
Я могу уйти…
Почему же я не делаю этого?
Внутри рождается нехорошее предчувствие, словно назревает нечто опасное. Шепотки интуиции рождают тревожные всполохи в центре груди. И вместо того, чтобы просто уйти, я решаю остаться и выяснить, к чему ведет наш разговор Дауд. Что он задумал?
– Хорошо, я все же останусь и выпью. Налей мне того же, что будешь пить сам, – предлагаю я.
– Ты же за рулем? – иронизирует.
– К счастью, у меня самого имеются неплохие связи. Не всегда нужно тревожить отца и трясти его знаменитой фамилией.
Дауд кивает с легкой, но скользкой улыбкой, наполняя два бокала янтарным, хорошо выдержанным виски.
– Лед?
– Два кубика.
Я слежу за действиями рук Дауда, принимаю бокал, но не спешу делать глоток. Отпиваю лишь после того, как пьет сам Дауд. Он действительно пьет, а не делает вид, и только после этого я позволяю себе отпить немного. Может быть, я зря так перестраховываюсь, черт.