Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
Стискиваю руль и резко выдыхаю. Выхожу из машины, звоню в калитку. Терпеливо жду, когда мне откроют, и с трудом сдерживаю широкую улыбку, когда вижу знакомую стройную фигурку. Пригибаюсь, чтобы Юлька не увидела меня раньше времени.
Она открывает калитку, и я вытягиваю её поближе к себе. Она взвизгивает, упираясь в мою грудь. Сталкиваюсь с испуганными синими глазами и тону. Мой океан.
– Захар… – выдыхает как-то обреченно.
– Привет, Красная Шапочка, – выдыхаю в её губы.
Но не тороплюсь. Держусь, чтобы не зацеловать до потери пульса.
– Что ты тут делаешь? – испуганно оглядывается на дом.
– К тебе приехал. Поговорить.
– О чем? – облизывает губы.
Испытывает мою выдержку. Да я и так из последних сил торможу себя. Так бы закинул на плечо и утащил в берлогу.
Захлопываю калитку. Юлька что-то пищит в протест, но я уже беру её на буксир и тащу к тачке.
– Дети…
– Ада присмотрит, я договорился.
Юля задыхается от такой моей наглости. Пытается упираться.
– Малыш, я все равно тебя запру в тачку, и мы поговорим.
Она недовольно рычит, но хотя бы тормозить перестает. Молча усаживается на пассажирское сидение. А я насмотреться не могу. Неужели, мать его, она так близко. Рядом. Только руку протяни – и можно в волосах её запутаться, притянуть к себе и поцеловать.
Но позже… позже.
Молчит всю дорогу. Руки на груди складывает и смотрит перед собой не мигая. Отмирает, только когда мы въезжаем в знакомый поселок. Выезжаю на окраину, откуда видны все улицы.
– Поговорим?
Юлька смотрит на обрыв и часто дышит. Её тонкая майка соблазнительно натягивается на груди, а мой рот наполняется слюной. Одергиваю себя. Нехрен вести себя как подросток, который никогда не видел девушки.
Держаться!
– О чем?
Выходит из машины и опирается бедрами о капот. Выхожу за ней, делаю глубокий вдох и с шумом выпускаю воздух.
– О моем прошлом. О нашем будущем.
Она вздрагивает. Обхватывает себя за плечи и замирает.
– Замерзла? – хочу её обнять, чтобы согреть, но она отодвигается, когда я заношу руку над её плечом.
Понял, не дурак.
– Лера, – произношу это имя спокойно, впервые, – мы были женаты пять лет. Влюбился по молодости, когда за душой ни гроша не было. Думал, женюсь, на всю жизнь один раз. Семью создам нормальную. Потом в гору как-то все пошло. Я ей ни в чем не отказывал, но времени на неё было маловато.
Замолкаю. Перевожу дыхание. Юля не перебивает.
