Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
А мне хочется сделать жест «рука-лицо», но, повторюсь, хорошо, что руки заняты и я не могу ещё и этим соседок взбудоражить.
– Вы извините, я тороплюсь. Мне ещё малышню к врачу вести. Хорошего дня.
Сбегаю, не слушая, что они мне вслед говорят. Сердце колотится как после бега. И я надеюсь, что у этих двух женщин хватит ума не распространять слухи.
Мне бы этого не хотелось.
Влетаю в оранжерею за минуту до клиента и пытаюсь отдышаться. Упираю руки в коленки, опуская голову к груди.
– Да уж, ну и утречко.
Звоночек оповещает о посетителе, и я приклеиваю на лицо улыбку. Доброжелательность – наше все, даже несмотря на то, что тебя чуть не раскатал бывший недопарень. Я все равно должна сейчас счастливо улыбаться и делать вид, что все прекрасно.
– Добрый день, ваш заказ готов, – протягиваю аккуратно упакованный букет.
Скулы болят от улыбки, но я заставляю себя улыбаться дальше."
"– Ох, какая прелесть. Все же не зря вас назвали лучшим флористом, – улыбается девушка и оставляет приличные чаевые, – буду советовать вас другим, если вы, конечно, не против.
– О, буду благодарна. Секунду, – протягиваю ей визитку и карту постоянного клиента, – а это скидка на следующий заказ. Буду рада видеть вас снова.
Прощаюсь и выдыхаю.
Контролирую время и понимаю, что у меня его остается не так много. Прием через сорок минут, а мне ещё собрать малышню и добежать до больницы.
Хорошо, что больница недалеко от дома.
Выхожу и озираюсь, чтобы снова не споткнуться о Захара. Я не ожидала, что он окажется таким настойчивым, и надеялась, что после одной встречи будет обходить мою оранжерею за километр.
Но, как когда-то говорила Адка, судьба-сволочь иногда любит подкинуть таких подлян, которые долго потом приходится разруливать.
Забегаю в дом и встаю в дверях. Крестная уже упаковала Еву и Егора, и они терпеливо сидят в коляске, ждут меня.
– Ох, ма, спасибо, что собрала. Ты с нами? – целую крохотные носики по очереди, и сразу становится спокойнее на сердце.
Мне больше ничего не нужно в жизни, только эти счастливые мордашки.
– Нет, дочка, я прилягу. Что-то немного давление подскочило.
Торможу и оборачиваюсь к крестной:
– Так, может, врача, ма?
Машет на меня.
– Перестань, впервые, что ли? Я сама умею себе давление регулировать. Идите с Богом, чтобы у наших малявок все было хорошо.
Крестит в дорогу, а я только качаю головой. Но не пытаюсь переубедить, она настолько упертая, что спорить – только время тратить.
