Автор
Михаил решительно решил создать семью, даже не думая о возрасте или будущем. Его мечта пронзила сердце друга Майкла Трейси, который смотрел на него с удивлением и обеспокоенностью. В воздухе витает легкий акварельный свет, а вокруг тихо шуршат первые листья осени.
Ей было неуютно под взглядом Михаила. Она боялась. Боялась его. И это отрезвило Михаила, подобно ледяному граду, настучавшему по макушке. Да, она выглядела как женщина. Как роскошная женщина, словно и рожденная только для того, чтобы сводить с ума всех мужчин без исключения."
"Но в то же время Маша еще девочка. Совершенно чистая, невинная и испуганная. Михаил даже в мыслях не позволил себе прикоснуться к ней. И он нашел единственный способ заставить ее отказаться от затеи.
— Что же ты молчишь и стоишь как вкопанная? — спросил он, понимая, что вовсе не этих слов она ждет.
Михаил хотел, чтобы Маша возненавидела его. Презирала его так же сильно, как презирал себя он сам. Ведь именно это заставило бы ее отказаться от затеи с замужеством. И хотя он полагал, будто не боится ничего в этой жизни, это было далеко не правдой. Михаил опасался именно этой девушки, с ясными глазами и телом роковой искусительницы. Судьба словно посмеялась над ним, разорвав его планы в клочья и развеяв по ветру.
Но сейчас он был в шаге от того, чтобы передумать.
Когда Маша заплакала, он, не раздумывая ни секунды, бросился ее утешать. Забыв о данном себе обещании и о той роли черствого эгоиста, в которую вжился за последние годы. Это было выше его сил. Маше столько пришлось вынести в жизни, меньше всего на свете он хотел бы добавлять ей мучений.
— Всё хорошо, малышка, — прошептал он, гладя ее по волосам.
Этот неосознанный жест почти привел его к краху. Краху его гордыни и благих намерений, которыми, как известно, устлана дорога в ад. На ощупь волосы Маши были гладкими и шелковистыми. Они пахли сладкими яблоками и солнечным светом. Девушка инстинктивно прижалась к нему, и тело Михаила молниеносно отреагировало на эту близость. Он ничего не мог с собою поделать, с каждым вздохом погружаясь в ту самую дьявольскую западню, что сам себе устроил.
— Это не твоя вина, а моя, — шептал он в каком-то полузабытье. — Я дал тебе ложные надежды и должен извиниться за это. И за утреннее поведение. Ты старалась для меня, а я повёл себя как полный козёл. Кстати, оладьи были очень вкусными. И я действительно их люблю, черт побери.
— Глупая была затея, — призналась Маша, промакивая кончиками пальцев уголки глаз. — Я не должна была уговаривать тебя на мне жениться.
