Автор
Михаил решительно решил создать семью, даже не думая о возрасте или будущем. Его мечта пронзила сердце друга Майкла Трейси, который смотрел на него с удивлением и обеспокоенностью. В воздухе витает легкий акварельный свет, а вокруг тихо шуршат первые листья осени.
Влюбиться так сильно второй раз невозможно. Но вслух произнесла другое:
— Скорее я так и осталась бы прислугой в собственном доме. Стала работать на ферме, а по вечерам готовить для отца, стирать, убираться. Небольшие перерывы у меня были бы лишь в то время, пока отец занимался в мастерской.
Михаил рассмеялся. Так громогласно, что я испугалась.
Мне причина его веселья была непонятна. Я хлопала глазами, наблюдая за тем, как насмешливое выражение лица Михаила сменяется маской презрения. Поразительная метаморфоза.
— Ничего Ираклий не мастерит, — сказал он, заметив мое замешательство.
— Тогда что он делает в мастерской?
У меня не было слов, чтобы выразить то, что я почувствовала в тот момент. Словно небо разверзлось и ударило меня молнией — прямо в темечко. Отшибая напрочь все то, во что я верила прежде.
Глава 41
Михаил
Маша была удивлена, и это, в принципе, ожидаемо. Михаил тоже был неприятно шокирован, узнав правду.
— Под вашим сараем находится нечто вроде бутика, где вдоль стен расставлены стеллажи с одеждой.
Признание прозвучало жестко, не скрывая отношения Михаила к происходящему. Подумать только, Ираклий, этот ублюдок, тратил огромные деньги на свое пристрастие. И это в то время, когда его дочери ходили в старой одежде, а сладости видели лишь по большим праздникам.
— Что?.. — переспросила Маша.
— Да, малышка, — кивнул он. — У твоего отца болезненная страсть к дорогим шмоткам. На их покупку он тратит бешеные деньги.
— Откуда ты знаешь?
— Однажды я забрался туда на спор. Но твой отец застукал меня, и лишь боязнь, что я раскрою тайну, остановила его от жестокого наказания.
Но на этом история не закончилась.
Ираклий пообещал жестоко покарать Михаила, если он хоть словом обмолвится о его пристрастиях. Угрозы не были пустыми словами. Михаил был больше чем уверен: к поджогу святоша имел прямое отношение.
Правда, о них Михаил не стал говорить Маше. Ей и без того было больно узнать об отце правду.
— Много раз я думала о том, что делает отец в своей мастерской, — произнесла Маша не своим голосом. — Но подобного не могла и представить. Когда была совсем маленькой, то мечтала, чтобы он делал детские игрушки. Однажды мы с сестрой попытались забраться в мастерскую — как раз накануне Рождества.
