Автор
Ени, вздыхая, рассматривает облик своего дома после долгого отсутствия. Лилёк энергично критикует все недостатки, ущипывая Ени за локоть, словно пытается запомнить каждую мельчайшую деталь. Сама Ени, несмотря на легкий замысел Лилёк, продолжает идти по улице, ни разу не глядя под ноги, что в итоге приводит к очередной досадной оплошности....
Не поверите: в какой-то мешковатый джинсовый комбинезон, белые кроссовки и полупрозрачный канареечно-желтый свитер, под которым я ясно видел очертания майки в горошек. Пеппи, блин, Длинный Чулок, только без косичек.
— Это самозащита? — спрашиваю я, одновременно пристегивая ее ремнем безопасности.
— Какая выдающаяся проницательность, — не скрывает она.
И я сразу замечаю, что она вот уже пять минут не расстается с телефоном и все время включает и выключает экран, как будто ждет важное сообщение. И да, нервничает.
— Что случилось? — спрашиваю, заводя мотор.
— Костя будет занят завтра, — говорит она после небольшой паузы. Надо же, голос и правда расстроенный.
— А не пофигу на него? Ты же подружек наприглашала сотню, если не больше.
Она молча отворачивается к окну, поднимает — и медленно опускает плечи в беззвучном вдохе. Расстроена. Действительно расстроена. К счастью, я планирую сделать так, что хотя бы на сегодняшний день она забудет о своем ботане.
— Какую хочешь? — спрашиваю делано безразличным тоном, постукивая по рулю в такт грохочущей ритмичной музыке. — Мерседес? Ниссан? Порше? Немца? Японца? Европейца?
Лично я бы остановился на «мерине», но пусть она меня удивит.
И что делает Бон-Бон? Начинает рассуждать вслух. Вываливает кучу информации о краш-тестах, об особенностях конструкции разных моделей, о надежности и о том, что в тех и вот тех моделях безопасностью пожертвовали в ущерб красоте.
— Лексус? — вкрадчиво озвучивает она.
— Лексус? — повторяю я.
— Безопасность, новые технологи…
Она деловито загибает пальцы, а я едва сдерживаюсь, чтобы не заржать.
И вдруг моя Бон-Бон перестает улыбаться, румянец отливает от ее щек, а взгляд устремляется куда-то мне поверх плеча, в окно.
Вот тебе и Тапок. В тихом омуте водятся и буйные ботаники.
Я поворачиваюсь к Бон-Бон, едва сдерживая на языке колючую шутку о том, что в загулы уходят не только кобели вроде нас с Владом, но слова застывают, когда я натыкаюсь на ее лицо. И что я там вижу? Панику, страх, горе, отчаяние.
