В холодной зимней тишине Анна шла по покрытой снегом улице, каждый шаг создавал новую каплю льда на обледенелых дорожках. Окунаясь в черную землю, которой накрывали белыми хлопьями, Малышка со шрамами вызывала у нее болезненный мандраж от ее хрупкости и силы одновременно....
- Чем? – Усмехнулась женщина не глядя в мою сторону. – Этот цветочек еще слишком юн, но в светлой головке уже тысячи «нет», с момента как вы вошли, ведь так? – Вопрос, обращенный ко мне, заставил оторвать взгляд с мужской ягодицы, которую я рассматривала с неожиданным любопытством, но стоило осознать это, как к щекам прилила краска. – Похоже не все так плохо. Сэм. Сидеть. – Скомандовала она и мужчина с покорностью и радостью щенка поднялся, отрываясь от ее ног. – Ты видела голых мужчин?
Я мотала головой с такой яростью, что она закружилась, угрожая отвалиться.
У нее был странный акцент, делающий мягкие звуки еще мягче, вытягивая их, завораживая.
- Это Сэм. – Представила она мужчину, который позволил себе бросить на меня один короткий взгляд. – Он служит мне уже несколько лет. Покорный, послушный, воспитанный. – Говорила она, обращаясь ко мне. – Если хочешь, ты можешь рассмотреть его поближе, подробнее. Не бойся Анна, Сэм любит быть экспонатом, так ведь милый? – Таира приложила ладонь к его щеке, и мужчина потерся об нее.
- Не совсем.
- Присядь. – Она вежливо, но властно указала мне на шкуры под ногами, и стоило мне опуститься, поманила пальцем. – Ближе. Урок будет быстрым, но информативным. Смотри. – Она поддела пальцами подбородок своего любовника и притянула к нам, гораздо ближе того расстояния которое считалось вежливым.
- Неловкость. Стеснение. Стыд. – Отрапортовала я, заглядывая в глаза мужчины. Они были светло серыми, с темными вкраплениями. Он смотрел на меня чуть насмешливо, будто на несмышлёного ребенка, которым я и была, так, будто не чувствовал ничего предубеждающего в том, что он практически гол перед совершенно не знакомыми леди.
- Не правильно. – Прошептала Таира и как бы невзначай коснулась губами моей щеки.
В помещении словно погасли почти все свечи, стало жарко в ученической форме, шея горела, а губы предательски зачесались.
Мужчина смотрел прямо, позволяя мне не торопится со своими мыслями, не прятался под маской, оставаясь вполне открытым ко мне, той кто рассматривает его краснея и тяжело дыша.
