В холодной зимней тишине Анна шла по покрытой снегом улице, каждый шаг создавал новую каплю льда на обледенелых дорожках. Окунаясь в черную землю, которой накрывали белыми хлопьями, Малышка со шрамами вызывала у нее болезненный мандраж от ее хрупкости и силы одновременно....
– Пока я поднималась, Изоль сама склонилась над женщиной, сидящей на шкурах в порочных объятиях, и властно поцеловала, сжимая ее лицо в ладонях, словно отдавая плату за приветственный поцелуй.
В тот день я была потеряна и много думала над словами Таиры. Меня мучали сомнения, выслушав которые Изоль как могла, объясняла на пальцах упущенное. Долгое время я думала, что это была самая странная сцена в моей жизни, ровно до этого дня.
Алекс словно мечтал подтвердить мои предположения, и я со злой улыбкой, сказал:
- Как тебе это сервиз, Анна? – И призывно качнул тарелкой в руке.
- Я его обожаю. – Сцепив зубы, ответила я.
Глава 28
Этот ужин должен был закончиться прямо сейчас, но к моему глубочайшему раздражению продолжался в особенно натянутой обстановке.
Леон, храни боги его благоразумие, вернулся на свое место сияя словно начищенный золой медяк, Везери спокойно вкушал дичь со своей тарелки, словно новость его порадовала, но душевного отклика не вызвала, чтобы бегать по крепости с радостным визгом, которого, судя по всему, ждали именно от меня.
Я мечтала как можно скорее запереться в своей комнате, бросив на прощание в лорда ту самую тарелку из дорогого сервиза, разбивая ее на столь мелкие осколочки, чтобы они запутались в его волосах.
Кого я обманываю?
Я прикрывала злостью свое разочарование. Я ждала, до последней секунды ждала, что он скажет хоть что-нибудь, но мой упрямый лорд молчал, шумно скрипя зубами от гнева направленного на меня.
Да пошло оно все….
- Прошу меня простить. Я неважно себя чувствую и хочу поскорее лечь в постель. – Я промокнула губы салфеткой, и поднялась, не дожидаясь одобрения.
Закрыв за собой дверь, я вжалась лбом в прохладное дерево и заскулила, закрывая рот ладонью.
Скатившись по стене и подобрав под себя ноги, я собрала последние силы, чтобы не зарыдать в голос, пряча стон в смятой ткани юбки.
Ненавижу! Как же я ненавижу тебя Алекс!
Но себя я ненавидела больше.
- Леди Анна? – Тихий голос Юста из-за двери напугал, и, утерев слезы рукавом, я вздохнула и поднялась. – Вы в порядке? Я принес вам чай на ночь. Клавдия беспокоится.
