В холодной зимней тишине Анна шла по покрытой снегом улице, каждый шаг создавал новую каплю льда на обледенелых дорожках. Окунаясь в черную землю, которой накрывали белыми хлопьями, Малышка со шрамами вызывала у нее болезненный мандраж от ее хрупкости и силы одновременно....
Ее обещание…"
"Все решиться с первого взгляда, с первых слов. Она давала мне обещание, и я уверен – не забыла. А значит осталось совсем немного до того, как я готов буду сойти с ума. Мысленно уже проложил дорожку разрушений в крепости, прикидывая, что и как можно сломать.
Ворота встретили распахнутыми дверьми и, залетая в крепость, я как мог, хранил незаинтересованный вид, отстраненный, словно мысли не мечутся, будто тело не потряхивает от ожидания.
Стоило сбросить с коня упряжь, как молнией ударило в спину. Прожгла, оставила дыры одним лишь взглядом.
Так и осталась маленькой, хрупкой. Такой невесомой, что схвати ее чуть сильнее и сломается. В черном платье смотрится как статуэтка. Идеальная фигурка из фантазий. Моих фантазий. Слишком женственная, аккуратная. Исчезли все намеки на ребячество, и строгий взгляд темных глаз пронзал, прощупывал, но… дрожал? Взволнованна? Хочет ударить? Бросить колкость?
Делает шаг.
Черт, демон…. Желание броситься к ней навстречу сметало последние остатки разума, и только странное выражение ее личика останавливало, ограждало.
Идет, плывет на встречу, все быстрее и быстрее, и глупое сердце стучит с такой скоростью, что я сломаю ее в объятиях, если она не остановится в лишнем шаге.
Я ее не отдам.
Эта мысль пульсирует, стоит понять, что девочка не тормозит, вбегая в мои руки как пташка, позволяя обхватить ее, смять, вдохнуть аромат. О, боги… Как я мог сделать ей больно?... Моя малышка Анна.
Сомну ее, сломаю, унесу! Буду сжимать до тех пора, пока не попросит пощады, и даже после вряд ли захочу отпустить, только сминать, сминать, моя…Столько лет одиночества, ради одной только девушки.
Лучше бы кричала, била, оскорбляла. Я бы все ей простил, но не это порыв необузданной нежности. Она ненавидит, я уверен, но как ее любовь может быть сильнее памяти? Не рассказывай мне, не рассказывай о своей боли, девочка…
Ее руки обхватывают мою спину, холодные ладошки ложатся на ткань костюма, ломая мой контроль.
Ты сдержала слово. Ты все сказала. Я тебя услышал, моя девочка.
Только не плач, нет, нет, нет! Не плачь!
Слезинка горькая как полынь блеснула у ресниц и скатилась вниз, но смахнув ее с нежной на ощупь щечки, запечатал приветственный поцелуй. Лишь на лбу, а меня все равно словно прошибло молнией сквозь все тело.
