В холодной зимней тишине Анна шла по покрытой снегом улице, каждый шаг создавал новую каплю льда на обледенелых дорожках. Окунаясь в черную землю, которой накрывали белыми хлопьями, Малышка со шрамами вызывала у нее болезненный мандраж от ее хрупкости и силы одновременно....
Ласковые пальцы лорда все еще тайно пробирались в мои раздумья, проскальзывая игривыми движениями по полоскам шрамов.
Он касался их, словно чего-то ценного. Произведения искусства, трудоемкой работы многих лет. За всю мою жизнь к ним никто не касался, кроме лекарки в пансионе, смазывающей их лечебными мазями с едким запахом полыни и его. Тот, чьи слова оставили эти шрамы, пересчитывал их пальцами, не стесняясь, прощупывая, очерчивая каждую линию, выбивая землю у меня из-под ног. Я помнила все удары. Все свои мысли, которые мчались в том момент в красной тревожной чехарде.
Алекс…
Я впервые назвала его по имени, даже в своей голове привычно обращаясь «мой лорд», что сегодня словно было совсем не к месту. Не возразил, не ответил, бросив мне наперекор «малышка». Меня звали так в детстве, за вздернутый носик с ровными линиями и большие глаза, черного беспросветного марева, напоминавшие людям бусинки. Словно я куколка. Милая маленькая куколка. Малышка Анна.
Только он всегда избегал этого прозвища, не позволяя никому даже обращаться ко мне так в его присутствии, но полностью так и не вывел, и для многих я так и осталась «малышкой».
Низ живота вновь потянуло, и я встряхнула волосами.
Нет. Нужно подумать о чем-то другом!
Но в голове был только он.
Наша первая встреча. Ранняя весна, когда в воздухе только начинает пахнуть первым снегом, а душа, так скучавшая по теплу, словно оживает и тянуться к свету, как листочки травинок, что прорвут землю, являясь миру сочной зеленой.
Старый лорд погиб и земли перешли новому, молодому лорду, который несколько лет игнорировал свои обязанности, бросив нас на произвол судьбы. Хорошо хоть какие-то суммы выделялись на наше содержание. И вот наступил этот день, когда он должен был приехать и наконец, взять власть в свои руки, налаживая жизнь в ветхой каменной рухляди, люди, в которой слишком боялись брать на себя ответственность, опасаясь реакции настоящего хозяина.
Мы с Алани жмемся друг к другу, две сиротки которых взяла на воспитание Клавдия, и разрешила пожить на кухне. Мы ждем с нетерпением, словно это праздник, который взрослые не могут оценить по достоинству, и только наши чистые и светлые души искренне счастливы переменам, не веря, что они могут быть плохими.
