В холодной зимней тишине Анна шла по покрытой снегом улице, каждый шаг создавал новую каплю льда на обледенелых дорожках. Окунаясь в черную землю, которой накрывали белыми хлопьями, Малышка со шрамами вызывала у нее болезненный мандраж от ее хрупкости и силы одновременно....
Изоль была удивительно чиста душой и мыслями, она искренне восхищалась мной, позволяя поверить в себя, в свои действия и чувства. До самого последнего дня незабываемая Бантир была моей «названной сестрой», взяв покровительство и личное обучение на себя. Мне было тепло и уютно рядом с ней, и когда, в последний день обучения я обнаружила на своей подушке надушенное письмо из нежно розовой бумаги, у меня не возникло сомнений в том, что это своеобразное прощание для нас.
«Дорогая Анна.
Вчера, за бокалом великолепного элийского я пришла к выводу, что наша жизнь не стоит на месте, и если нам удается создать вокруг себя определенный ореол, то нужно пользоваться этими преимуществами.
Я слишком надолго задержала свою жизнь в этом месте и сегодня, со спокойной душой отпускаю тебя моя гордая пташка в твой, теперь уже самостоятельный полет. Сама же я, не поверишь, уезжаю с герцогом Анарийским! Как оказалось, мужчина более других упрям и все же уговорил меня последовать за ним. Пожелай мне счастья, Анна! Ведь я желаю тебе всего самого лучшего! Помни мои слова, но не забывай слушать сердце!
Твоя Изоль»
Ее красивый витиеватый почерк с элегантными завитушками вызывал у меня только искреннюю улыбку, мысленно желая этой великолепной женщине все, чего будет хотеть ее горячее страстное сердце.
Я же собирала свои вещи в ожидании кареты, которая вернет меня домой. Домой, где есть тот, из-за которого я продолжала жить, не пытаясь идти наперекор, позволяя ему расслабить крепкие напряженные плечи, словно опускаясь на них своими ладонями нежно оглаживая загорелую за жаркое лето кожу кончиками пальцев, усыпляя его бдительность.
Я плавно покрутила головой, разминая затекшие мышцы, напоминая себе об изящности движений, которыми я должна была завоевать всеобщее внимание, всех тех, кто остался в крепости.
Я должна была вновь стать там своей.
- Мы почти на месте, леди! – Крикнул слуга, вырывая меня из вороха мыслей, которым я успела укрыться за время поездки.
