В радостном шоке от известия о беременности, девушка с решимостью готовится к встрече с возмущённым мужем, не предполагавшим такой возможности. Атмосфера — это сочетание жгучей гнева и непреодолимой радости, когда ты знаешь, что главное решение уже принято.
- Господи, - простонала, опускаясь на пол прямо по центру палаты, перед глазами всё плыло.
Телефон вновь заиграл тихой мелодией, через пелену слёз увидела надпись «Мама» и на весь экран высветилась фотография мужчины и женщины, сбросила вызов. я заметила только образ отца, и скопившиеся в глазах слёзы, сорвались по щекам.
- Почему ты бросил меня пап, зачем оставил одну? – подняла взгляд к белому потолку, - как ты мог полюбить такую женщину? Она же монстр! Видишь, на что она способна? Хочет обогатиться за счёт больной внучки, - шепчу то, что поняла из слов матери.
Телефон издал короткий сигнал, на экране появилось сообщение.
«Мы ждём адрес! Не глупи Карина, будь послушной дочкой!».
Прочитав сообщение, будто наяву услышала приказной, металлический голос матери.
- Иди к чёрту со своим Витей, - прохрипела, поднимаясь на ноги, - сегодня я стала сиротой, нет у меня больше никого, только моя Риша, моя малышка.
Сняла блокировку с экрана телефона, нашла номер Айна. Кажется и здесь мне нужна его помощь. Мать может и без меня натворить дел, которые в дальнейшем могут отразиться на нас с Ришей.
- Да, - через пару гудков раздался голос друга детства.
- Мне нужна помощь, - с трудом произнесла слова.
- Я скоро приеду, - произнёс коротко и следом мужчина сбросил вызов.
- Жду, - шепнула в тишину палаты.
Глава 17
КИРИЛЛ
- Рита, прошу тебя! Пойми, что я желаю тебе только счастья! Прошу, поехали домой, - умоляюще произносит тесть, его громкий голос слышен на первом этаже дома в то время, как он и моя жена находятся на втором в комнате, которая с детства принадлежит мне.
- Пап, мой дом там, где Кирилл, я его жена, и я счастлива, - слышится в ответ Ритин голос.
Мужчина не успокаивается с того момента, как между нами произошёл не самый приятный разговор среди ночи. Аркадий Борисович прямо заявил, что забирает свою дочь, «Я не позволю ей страдать!», звучали его слова, брошенные в гневе.
