Автор
В суете повседневных дел вы забыли дорогу? Встречаете неожиданное препятствие в пути? "Мама для чужого сына" — это история о неловкой мамочке, которая оказывается в странном переулке, не имея ни единой мысли куда ехать. Ваша героиня будет ждать вас на этом месте или уже ищет встречу? Встречайте приключение с головы до пят!...
Я шел в дышащую паром баню, как агнец на закланье. И такой же пьяный хвойный туман поселился тогда в моей голове.
– Лика, мне нужно помыться, – тихо шептал я, любуясь ее чистыми раскрасневшимися щеками, длинными, струящимися до плеч волосами – сейчас они стали еще длиннее, омутом зеленых глаз.
– Нет, так даже лучше, – шелестела она. – Мне нравится, как ты пахнешь.
– Нравится? Точно, Эндж? Тебе нравится запах моего пота?
– Да, Джо! Я… хочу. И… мне нравится.
А я тонул в зеленой бездне и видел – не врет.
Глупая, смелая малышка, возомнившая себя роковой обольстительницей, она испугалась моего порыва. Страстных поцелуев, больше похожих на укусы, ласк жадных, животных, неистовых… Ты сама этого хотела, детка, теперь держись…
– Я хочу, Джо…
Личка обнимала меня, обжигала касанием нежных пальчиков, гладила мою вздымающуюся грудь, ниже… Ласкала крепкий ствол, повторяла пальчиками рисунок вен, сжимала, трогала…
Я подхватил ее за ягодицы, с силой сжал, чтобы насадить на себя, но она вмиг остудила мой пыл всего одной фразой:
– У меня еще не было мужчины…
А потом добавила, шевельнувшись в моих руках так, что острые соски оцарапали мою влажную от пара грудь:
– Ты же не остановишься, Джо? Я прошу тебя…
Мне так хотелось взять ее прямо у стены, долбиться что есть мочи, сплетая нашу общую страсть в тугую плеть, но я спустил Энджи с рук и усадил на лавку.
– А-ах, господи. Джо!
Нутро скручивает от одного воспоминания о том, как она сладко кончала. Зарывалась пальчиками в мои волосы и подавалась бедрами навстречу моему рту.
– Спасибо, – из ее уст благодарность звучала неожиданно.
– Всегда пожалуйста, Эндж. – Хрипло бормотал я, толкался в нее еще и еще, с разбега срываясь в пропасть оргазма…
Я так погружаюсь в воспоминания об этой чертовке, что не сразу понимаю: в дверь стучат.
– Да!
– Джордан… Александрович, – лепечет моя секретарша Лейла.
