Автор
Я убегаюсь из подземного перехода и взглядом охватываю окружение. Быстро приближаюсь к сверкающему стеклом зданию, держа в руке телефон. "Мам, я не могу долго говорить, что он сделал?!" - шепчу я в трубку, сердце колотится от бешеного нетерпения. Ухожу на ход и уже почти достигаю цели....
— Во-первых, я ему обещала! Во-вторых, он бы расстроился, да ещё и одноклассники в школе наверняка бы начали выпендриваться и дразниться! Это, по-вашему, ничего страшного?
— Именно, — шеф пожимает плечами. — Ну подумаешь, подразнили бы немного, зато в следующий раз вспомнит о задании вовремя.
— Вы что, не понимаете, насколько это травматично для ребёнка в его возрасте? — говорю эмоционально. — Так может рассуждать только человек, у которого подобного опыта никогда не было!
— Это у меня-то… — внезапно вскидывается он, но тут же, сжав губы, резко отворачивается.
Мне становится не по себе. Похоже, я наступила на какую-то очень больную мозоль. И судя по реакции, это не фантомные боли на месте отрезанной конечности.
Думаю, что мужчина сейчас встанет и уйдёт, но нет — продолжает сидеть. Осторожно разглядываю его и пытаюсь решить — ему хочется поговорить, но он ждёт от меня первого шага? Или просто не хочет оставаться один?
Вздохнув, достаю две чашки, наливаю из термоса чай, который заваривала себе вечером.
— У моих родителей всегда было туго с деньгами, — произношу негромко, и он поворачивается на мой голос, поднимает глаза. — А в первые годы после рождения близнецов стало совсем сложно. Мне было двенадцать, потом тринадцать, хотелось хорошо выглядеть… Но приходилось обходиться тем, что есть.
Мужчина подаётся вперёд, смотрит внимательно, и я понимаю, что начала правильно.
— Мама хорошо шьёт и вяжет, — продолжаю свой рассказ, — и я всегда была одета прилично, но не в дорогие вещи. А среди моих одноклассников были разные дети. Одна девочка выделялась — папа-бизнесмен, в школу на машине, фирменные тряпки. У неё был свой круг подружек, и с её подачи меня начали травить.
Опускаю глаза. Нет смысла вспоминать. Я это переросла и давно отпустила.
"— Думаю, не надо объяснять подробности? — опять поднимаю взгляд на Демьяна Аркадьевича, и он кивает.
— Не надо. Я представляю. У меня плохое зрение, — говорит вдруг.
Глава 8
— Зрение? — в моём голосе искреннее удивление. — Я даже подумать не могла… Но… Ни разу не видела вас в очках.
— И не увидите, — он морщится, — ненавижу очки.
— У вас близорукость или дальнозоркость?
— Близорукость. И астигматизм, — вздыхает мужчина. — Я ношу линзы.
