Автор
На тротуаре идет мимо мамочка двойняшек, ее телефон забит звуками пропущенных сообщений. Вдруг она останавливается и начинает плакать в незнакомый голос: "Рада, случилось чего? Ты какая-то бледная..." Это первые строки загадочного романа, где обычный случай становится источником глубоких мыслей и эмоций.
Но если я сейчас проигнорирую настойчивый звонок в дверь, то в скором времени спасатели будут снимать ее с петель.
Чертыхаясь и костеря Алису на чем свет стоит, я ползу в коридор. А она все не унимается, жмет и жмет звонок, выводя меня из себя.
– Да иду я, иду! Подождать, что ли, не…
Остаток фразы застревает в горле. Я закашливаюсь и в душе радуюсь, что не стала широко открывать дверь, и мой живот не видно.
Потому что это не Алиса настолько настойчиво ломится в мою квартиру.
А мой муж Платон.
В моей голове давно уже бывший муж.
Пока я стою, уронив челюсть на пол, и оглядываю наглеца с ног до головы, муженек не теряется, занимает соблазнительную позу и сверкает белозубой улыбкой.
– Здравствуй, Рада. Ну, чего застыла? Пропустишь? Или любовника спрятать не успела?
При последних словах его глаза опасно сверкают, и он явно дает понять, что, если в доме есть посторонний мужчина, то кому-то не поздоровится.
И последняя фраза отрезвляет, поднимая во мне волну злобы.
– Зачем пришел? Если что-то забыл, мог просто позвонить.
– Я звонил, Рада, много раз. Но ты внесла меня в черный список.
– Вероятно, потому, что нам не о чем разговаривать? – вздергиваю бровь, нагло ухмыляясь. Гнев внутри так и клокочет, грозя излиться наружу прямо на голову Платону. И сдерживать я себя точно не стану. Не после всего того, что мне пришлось пройти в одиночку.
– Есть, Рада, определенно есть. Мужу и жене точно есть, что обсудить, правда? Впусти меня, и я все скажу. Не на лестничной площадке же беседовать?
– Нет, – толкаю дверь вперед, показывая, чтобы оставался на месте. – Нам не о чем говорить, Платон. Мы больше не муж и жена. То, что мы официально все еще женаты – мое упущение. Я была слишком занята, чтобы заниматься вопросами развода.
Все радушие и веселость мигом слетают с лица муженька. Его улыбка сходит на нет, взгляд темнеет, прожигая меня своей ненавистью, ладони сжимаются в кулаки.
– Чем же ты была занята? Или правильнее спросить «с кем»?
– Не твоего ума дело, тебе не кажется? – слова бывшего срывают мне тормоза, и лишь зачатки здравого смысла и гудящая поясница удерживают меня от того, чтобы настучать Платону по голове. – Это ты ушел к моей коллеге, когда она забеременела! Потому что у нее нет проблем со здоровьем, и она должна родить тебе сына, которого я так и не смогла от тебя зачать!
– Дочь, – мрачно выплевывает сквозь зубы.– У Риты будет девочка.
– У Риты? – ехидно уточняю, сгорая в гневе.
