Автор
На тротуаре идет мимо мамочка двойняшек, ее телефон забит звуками пропущенных сообщений. Вдруг она останавливается и начинает плакать в незнакомый голос: "Рада, случилось чего? Ты какая-то бледная..." Это первые строки загадочного романа, где обычный случай становится источником глубоких мыслей и эмоций....
Едва сдерживаю рвущиеся наружу слезы и злость и цежу:
– Ну, вот зачем ты так! Нельзя было помягче?!
– Ну, я действительно не знаю, когда смогу вырваться! Я один с детьми…
Я слышу тихие всхлипывания в комнате, и проблемы Луки отходят на второй план.
– Позже поговорим.
Скидываю звонок и спешу в спальню, где малышка лежит, уткнувшись личиком в ладошки, и ее плечики тихонько подрагивают. Я понимаю, что в данной ситуации слова излишни. Они не помогут. Все, что я могу сейчас сделать для Оли – быть рядом.
Через какое-то время Кнопка успокаивается, утирает ладошками слезы, решительно встает с кровати и идет обратно на кухню. Молча следую за дочерью и наблюдаю, как она хватает рисунок, что столько времени старательно рисовала для отца, и безжалостно отправляет в мусорку.
– А я его папой назвала. А он не заслужил. Он меня бросил, – бормочет, глядя себе под ноги и шмыгая носом. – Пойду, поиграю, попозже буду завтракать, хорошо?
И, не дожидаясь моего ответа, убегает в свою комнату.
Случилось то, чего я боялась – Лука-таки сделал Кнопке больно. Предал ее доверие.
Хватаю со стола телефон, фотографирую рисунок в мусорке и отсылаю горе-папаше.
«Ты разбил дочери сердце».
Глава 42
Лука
Не так я себе представлял родительство, ох, не так. Быть родителем малыша – трудно. Быть родителем двойняшек – архитрудно.
Проблемы начались в первую же ночь после выписки. Малыши просыпаются каждые два часа покушать, им надо поменять подгузники и погладить животики, без этого крошки не засыпают.
– Блин, давай сейчас твоя очередь, а? И вообще мне надо выспаться! Завтра с утра съемки для западного журнала, я не могу прийти с кругами под глазами и опухшим лицом.
Теперь раздражение накатывает на меня. Я даже замираю на месте, глядя в спину жены, которая спокойно повернулась на бок и не обращает внимания на плач малышей.
– В смысле, съемки, Алиса? Какие, к черту, съемки?! Ты стала матерью, у тебя дома новорожденные, которые нуждаются в твоей заботе! Мы же договаривались!
Жена резко садится в кровати и опаляет меня негодующим взглядом. Ее грудь тяжело вздымается, а весь вид выражает крайнюю степень недовольства.
– Да, съемки, Лука! Ты – не единственный, кто хочет построить карьеру, представь себе!
– Алиса, ты мечтала о детях, я тебя не принуждал.
