Автор
На тротуаре идет мимо мамочка двойняшек, ее телефон забит звуками пропущенных сообщений. Вдруг она останавливается и начинает плакать в незнакомый голос: "Рада, случилось чего? Ты какая-то бледная..." Это первые строки загадочного романа, где обычный случай становится источником глубоких мыслей и эмоций....
– Ты ей платишь за это деньги, – зло выплевывает Алиса, становясь самой собой. – Нехилые причем для обычной-то няни без образования! Так пусть отрабатывает! А не нравится…
– Ты не тронешь Раду и пальцем, ясно?! – рычу, наставляя палец на жену. – Не тебе решать, кто будет смотреть за моими детьми, ясно?!
– Это и мои дети тоже, забыл? – хищно ухмыляется, облокачиваясь плечом об стену. – Или ты уже вообразил, что это дети твоей ненаглядной Рады, и мысленно вы их уже вместе воспитываете? Не выйдет, Лука, даже не мечтай.
– Так раз это твои дети, то и веди себя, как их мать! Я все сказал, Алиса. Давай без глупостей. Я уехал.
Спускаюсь по лестнице, и мой взгляд привлекает милейшая картина на кухне: Рада со смешным пучком на голове суетится возле плиты и стола, накладывая Ежику блинчики и при этом покачивая ногой шезлонг с Пашей. Маша в это время уже мирно посапывает в соседнем шезлонге.
– Доброе утро, папа! – бормочет Ежик с набитым ртом и пытается улыбнуться. Целую дочь в макушку и на автомате приобнимаю Раду за талию.
– Доброе утро, – смущенно улыбается Рада, тут же переводя все свое внимание на плиту. – Завтракать будешь?
– Вообще-то я опаздываю, – бормочу, глядя на часы, но…соблазн провести утро в уютном семейном кругу так велик, что я решаю: от пятнадцати минут, проведенных с детьми и Радой, хуже в филиале уже не будет. – Но от кофе и ароматного блинчика не откажусь.
Рада сразу же ставит кружку к кофемашине, нажимает нужную кнопку и кидается к столешнице, где стоит гора горячих блинов, щедро мне накладывает на тарелку и ставит передо мной.
– Ты сама-то завтракала?– смотрю на запыхавшуюся Раду, что сдувает выбившуюся из пучка прядь волос."
"– Я успею. Спокойно поем, когда малыши уйдут на следующий сон…
– Сядь и поешь, – отодвигаю стул, похлопывая по сидению. – О себе тоже надо думать.
Рада смотрит на меня растерянно, ее щеки загораются румянцем, но все же она садится рядом и принимается за завтрак.
Паша начинает хныкать, потому что шезлонг перестал качаться, и Рада подрывается с места, но я заставляю сесть ее обратно.
– Ты чего накуксился, боец, а? – говорю с сыном строгим тоном, и Паша сразу же замокает, глядя на меня серьезно и исподлобья. – Почему не спишь, мать доводишь? Бери пример с сестры – она, вон, уже десятый сон видит. И еще: я уезжаю, ты остаешься за главного. Девчонок береги.
– Как уезжаешь? – выдыхает Рада, прикладывая к горящим щекам ладони. Я так предполагаю, что это из-за моей оговорки, но исправляться я не собираюсь.
