Автор
На тротуаре идет мимо мамочка двойняшек, ее телефон забит звуками пропущенных сообщений. Вдруг она останавливается и начинает плакать в незнакомый голос: "Рада, случилось чего? Ты какая-то бледная..." Это первые строки загадочного романа, где обычный случай становится источником глубоких мыслей и эмоций....
Почему-то, пока я лишь кручу его название у себя в голове, то создается иллюзия, что болезнь мифическая, и у меня будет достаточно сил с ней справиться.
– Оля заболела.
– Оу, понимаю тебя. Ты всегда так переживаешь за ее здоровье…Пусть поправляется скорее малышка! Беги, я все сделаю, чтобы босс не спалил.
– Спасибо, Лен, ты – чудо!
Новости от врача неутешительные: болезнь развивается быстрее, чем они думали, и операция нужна как можно скорее. Соответственно, деньги тоже. Я вновь на грани отчаяния: стараюсь изо всех сил, но болезнь все равно на шаг впереди.
– Хорошо, доктор, – я смотрю через окно палаты, нежно гладя через стекло очертания хрупкой фигурки дочери. Малышка очень бледная, появились круги под глазами, лицо осунулось. Резким движением стираю слезы со щек. Не время плакать. Нельзя. – Я поняла вас. Готовьте дочь к операции, я найду деньги.
Чего бы мне это ни стоило."
"– Я поняла вас, Рада Алексеевна.
– Доктор, скажите, операция поможет? Есть шанс избежать пересадки?
Врач внимательно на меня смотрит, словно размышляет: отвечать мне или нет.
– Говорите правду, пожалуйста. Мне надо знать, к чему готовиться.
– Боюсь, в случае Олюшки операция – возможность лишь усыпить болезнь, выиграть время, пока не найдется подходящий донор. Пересадка будет, вопрос лишь, как скоро.
Закусываю губу, вновь возвращаясь глазами к спящей Кнопке. Малышка, поправляйся, пожалуйста. Умоляю, держись. Борись! Ради меня! Ради того, чтобы скорее вернуться домой. Потому что без тебя наша уютная квартира напоминает клетку.
Следующие дни проходят в суете: я постоянно бегаю к Кнопке в больницу, чтобы поддержать ее, успокоить и быть рядом в моменты сложных и больных процедур. Она у меня все же боец, держится молодцом, даже меня подбадривает иногда. Но все равно от меня не укрываются признаки болезни на детском личике, ее быстрая утомляемость, и это подстегивает меня стараться еще больше.
Мне одобряют кредит на недостающую сумму, перечисляю его в клинику, и уже через два часа врач мне перезванивает и сообщает, что операция состоится через два дня.
Стучусь в кабинет, и, услышав звучное «Войдите!», переступаю порог.
– Что у вас, Львова?
– Заявление, вот, – волнуясь, опускаю листок на стол перед Лукой поверх других документов.
Хмурясь, пробегается глазами по бумаге, и скрипит зубами.
– Извините, но не могу. У нас работы выше крыши, особенно в вашем отделе.
