Автор
В темных улочках я прячусь от ночи, стремительно приближаясь к дому. Но внезапное сопротивление людей за руки превращается в панику: изнутри накатывает тошнота, когда пытаюсь вырваться. Выходим на свет, и я начинаю борьбу со страхом, ощущая, что не могу дольше так терпеть....
– Ну тогда, быть может, там не было меня? – спрашивает и я резко подрываюсь с криком.
Сажусь в кровати и не могу никак прийти в себя.
У меня паранойя, у меня маниакальное желание верить в то, что просто не может быть.
Тянусь к стакану с водой, но она закончилась.
Встаю и взяв в руки бокал спускаюсь на первый этаж.
Везде включен неяркий свет и тишина.
Набираю воду и проходя назад останавливаюсь напротив дверей в малую гостиную.
Прохожу внутрь и опускаюсь в кресло, где всегда сидел Далер.
Вспоминаю его в нем и внутренности сжимаются от тоски.
– Это когда-нибудь пройдет? – задаю вопрос пустоте.
Подгибаю ноги и сворачиваюсь калачиком, как однажды меня держал он на своих коленях. Тогда я чувствовала себя совсем иначе.
Еще пару минут нежусь в колких воспоминаниях и снова поднимаюсь наверх.
Ставлю стакан на тумбочку и укрывшись, обнимаю его подушку, а после засыпаю.
Рамиль встал удивительно рано. Снова была небольшая температура, но это нормально, потому что болеет он только второй день.
Вот только я действительно не помню той самой родинки.
Конечно, в тот день я мало на что вообще обращала внимание, но именно эта маленькая особенность выделялась в нем и приковывала мой взгляд, стоило нам приблизиться друг к другу.
И что делать? Спросить Гену и Мурада? Но Гена лично ездил в морг.
– О чем задумалась? – вдруг вывел меня из размышлений мужской голос, а я и выпалила.
– О том, что в гробу мог быть не Далер, – быстро повернула голову в сторону мужчин и увидела на их лицах ступор.
Но не тот, который бы сказал, что я с ума сошла. Это был страх вперемешку с непониманием и облегчением.
Медленно поднимаюсь на ноги, не сводя своих глаз с лица Гены и подхожу к нему.
Внутри такой ураган, что смел бы на своем пути все, что попадется.
Молчание и тиканье чертовых часов. Тик-так – словно каждый мой шаг они озвучивают.
Гена начинает расплываться в моих глазах, потому что с ресниц срываются первые капли слез, но я не моргаю.
Останавливаюсь напротив и непонятно чего жду. Подтверждения того, что с ума сошла, или чтобы скрутил и отправил голову лечить, не знаю.
