Автор
В темных улочках я прячусь от ночи, стремительно приближаясь к дому. Но внезапное сопротивление людей за руки превращается в панику: изнутри накатывает тошнота, когда пытаюсь вырваться. Выходим на свет, и я начинаю борьбу со страхом, ощущая, что не могу дольше так терпеть....
– Я избавился от них, – улыбается мне в губы и кусая врывается в мой рот своим языком.
– М-м-м… – начинаю стонать откровенно и пошло, а затем, он сдвигает в сторону мои трусики, закинув ногу на свое бедро и наконец сразу проникает в меня. – Да-а-а… боже да.
А ведь он еще даже ни разу не пошевелился, как вошел на всю длину, но я так истосковалась, будто в меня вселились развратные демоны, пока мы были вдалеке.
– Ну же. Двигайся, – закидываю руку назад, на его бедро и нахожу ягодицу, шлепая по ней.
Он смеется мне в ухо и начинает атаку, по итогу которой мы кончили уже через две минуты оба поставив рекорд.
Разворачиваюсь к Далеру лицом и снова закидываю ногу на его талию, потираясь о его чуть опавшую эрекцию.
– Еще хочу. Мне мало.
– Все будет, а теперь поцелуй меня и пошли в дом, разложу тебя на постели, но сначала хорошенько изучу твое прекрасное тело.
Говорит, явно намекая на его изменения.
Поднимает на руки и несет в дом.
* * *Лежу без сил и как старенькая бабулька кряхчу.
Мы потратили на друг друга всю энергию, которой хватило бы на неделю.
Далер гладит меня по обнаженной спине, а я лежу чуть на боку, чтобы не на животе.
– Как ты? – целует в плечо задавая вопрос.
– Теперь идеально. А ты?
– А я тут. Все дела что мог уже завершил. Их немало осталось, но это уже потом. Еще столько порядка навести придется, после Я…
И тут он осекается, а я решаюсь.
– Ты как? – и я не про дела спрашиваю, а он понимает.
Устало вздыхает пока я поворачиваюсь к нему лицом.
– Хрен его знает, Даш.
Киваю, предпочитая промолчать.
– Я всегда видел его темные стороны, но никогда не думал, что он направит свою злобу на меня. Какого хрена? Отец для него делал все. Мать любила Яна порой сильней чем меня. Мы никогда в жизни не показали ни словом, ни делом, что он чужой. Сучонок. Отец всегда чувствовал, что он будет другим. Видел его притворство с подросткового возраста, то как он прятал свою тьму, а я все спорил.
Устало вздыхает и падает на спину.
– Мне жаль, родной. Но мы говорим о взрослом человеке, который сам решил быть таким. А это значит, что понимал все что делает. Тебе не зачем себя винить.
Притягивает к себе и целует, а после шлепает по заднице.
– Ну что, пойдем в больницу? Сегодня же срок?
– Давай еще чуть-чуть полежим? – вытягиваюсь вся.
– Неа.
