И то, как далеко и долго Энни смогла улететь… Это немыслимо для других детей.
Харелт тяжело вздохнул и перевел на меня взгляд.
— Но мы здесь для того, чтобы хорошо провести время. А не для того, чтобы страдать из-за несовершенства мира.
— Ты пра… а-а-а!
Он неожиданно подхватил меня на руки и шагнул прямиком на горку. Ветер засвистел в ушах, мы неслись вниз на страшной скорости, а Харелт… Харелт продолжал удерживать равновесие!
Восторг затопил меня с головой. Горка все не кончалось, мы набирали скорость, а ясные темные глаза дракона были словно прикованы к моему лицу.
Ш-шурх! Земля встретила нас огромным наколдованным сугробом. Он мягко пружинил и был скорее теплым, чем холодным.
Хохочущие, мы лежали в этом сугробе и смотрели в пронзительно-голубое небо.
— Ты моя судьба, — проговорил вдруг Харелт.
Мое сердце замерло.
— Мы не знаем…
— Я развяжу войну, — спокойно произнес дракон.
— Так нельзя, — прошептала я онемевшими губами.
— Я нарушу все правила, создам новые традиции. — Он повернулся и посмотрел на меня в упор. — Ради того, чтобы назвать тебя своей.
— А если я не хочу? — спросила я и сама испугалась своих слов.
— Значит, я просто буду рядом. Как самый преданный друг, как самый надежный защитник. Я не способен заставить тебя принять меня, но я вполне способен заставить мир дать тебе свободу выбора.
Он медленно наклонился и осторожно, невесомо коснулся моих губ своими.
— Харелт, — едва слышно выдохнула я, глядя в его глаза.
— Я ни к чему не буду тебя принуждать, — в голосе дракона слышалась тоска. — Ты моя душа, мои крылья, мой ветер.
И я, презрев все правила, забыв о последствиях, потянулась к нему сама. Вернула несмелый поцелуй и спрятала голову на его груди.
Здесь, на далеком горном плато, в наколдованном снегу, в объятиях Харелта, я чувствовала себя так тихо и спокойно, как не чувствовала себя никогда и нигде.
— Разве мы можем… Разве старый договор не непреложен? Чужая Предназначенная неприкосновенна, — проговорила я, борясь с поступающими слезами.
— Неприкосновенна, — хмыкнул дракон, — абсолютно неприкосновенна. И мы, драконы, даем об этом клятву. После первого вылета, после первого бала, когда жрецы признают наше первое совершеннолетие, мы даем несколько клятв.
— Значит, нам остается лишь надеяться, — мой голос дрогнул.
Я не хотела, чтобы из-за меня случилось что-то плохое. Но… Но я чувствовала необъяснимую тягу, неодолимое желание быть рядом с Харелтом.
