Автор
Вот краткое и интригующее описание для сайта-библиотеки: Ночью в квартире начинается нечто безумное и невероятное: мама Одуванчика вдруг понимает, что выросла вместе с ребенком наравне с ним. Взрывоопасная комедия семейных тайн и фантастических приключений разворачивается в серых квартирах и светлом холле подростка. Мама для Одуванчика — это дуэтом тревоги, любви и невозможной магии, когда жизнь незаметно меняется настолько, что ты даже не замечаешь этого....
Похоже, «Мама для Одуванчика» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сердце останавливает свой бег, когда мужчина наклоняется, и мои губы опаляет его горячее дыхание. В нос ударяет запах свежего, чуть горьковатого парфюма, что будоражит все внутри. А мои руки начинают жить своей жизнью и тянутся к тяжело вздымающейся груди мужчины, на которую я укладываю свои ладони, прямо над сумасшедше несущимся сердцем.
— Знала бы ты, сколько времени уже сводишь с ума своей неприступностью… — шепчет Артур и, не дожидаясь ответа, притягивает к себе, накрывая мои губы своими в жадном поцелуе.
И нет… какой тут Питер…
Тут бы до отеля доехать, не убившись!
Глава 61. Влад
Еле дождался, когда шасси коснутся поверхности посадочной полосы. И все, я готов бежать, бежать подальше отсюда, чтобы скорее увидеть ее. Но меня задерживают на работе, завалив ненужными бумагами."
"— Я ухожу в отпуск. Я устал, — сижу в кабинете своего начальства и устало ерошу волосы, сняв фуражку.
— Ты же знаешь, по графику, — отвечает тот.
— Где он, график этот? — отодвигаю от себя бумаги. — С завтрашнего дня я в отпуске на месяц. Потом ставь меня в график. Или я ухожу, — поднимаюсь со стула и, подхватив сумку с фуражкой, иду на выход из кабинета.
— То есть как это, уходишь? Ты что, Романовский? — летят в спину слова.
— А вот так. Отпускные знаете, куда перечислять. Я не на связи.
Последнюю неделю я себя вообще не чувствую. Меня словно сломали и выкачали всю жизнь. Сил нет ни на работу, ни на жизнь. А в голове постоянно Варя и наш с ней последний разговор, который с каждым днем все больше и больше убивает.
Выхожу из здания аэропорта, когда начинает накрапывать мелкий и противный дождь. Кидаю взгляд на серое небо и даже не знаю, радоваться или печалиться, что спустя столько лет любовь к полетам во мне начинает угасать? А все потому, что в жизни творится черти что.
Только дохожу до своей машины, как слышу, что меня окликает женский голос. Чертыхаюсь, поджимая губы и закипая. Ну, неужели меня нельзя оставить в покое?!
— Чего тебе, Сурикова? — бросаю недовольно. — Я, кажется, ясно выразился, — оборачиваюсь в сторону девушки и жду от нее еще какой-нибудь подлости или гадости.
