Новый день обещает быть необычным: свадьба с мужем, которого ты из-за болезни долгое время не признавала. Твое тело теперь принадлежит кому-то другому, а ты – лишь гостья в собственном теле. Как все это возможно? Что ждет тебя завтра?
— Ты в порядке?
— Я… — В ушах шумело, сердце колотилось, я запоздало сообразила, что меня трясет. — Он… Но тот артефакт… Здесь не было магии, я точно знаю, я проверяла, ни один боевой артефакт не сработал, и зеркало, и я… Моя магия тоже, она не работала, а она драконья, и я думала… я думала…здесь было пусто, ни… никакой магии."
"Испуг накатывал волнами, зубы стучали друг о друга, но нельзя было поддаваться панике, нужно было думать о детях, которых предстоит вытащить. Обернувшись, я увидела на пыльном заляпанном неизвестно чем полу каменную крошку — все, что осталось от могущественного артефакта Черного.
Сам Черный был, кажется, без сознания.
— Сын короля — всегда особый случай.
Я не успела снова открыть рот, когда Седрик сграбастал меня в объятья и притянул к себе. Прижавшись ухом к его груди, я услышала бешено колотящееся сердце. От знакомых прикосновений меня затрясло сильнее.
— В следующий раз имей в виду, — проговорил он мне в волосы, — уважать тебя я буду исключительно в теории.
Я возмущенно фыркнула и открыла уже рот, чтобы заговорить, когда за моей спиной раздался стон.
Черный пришел в себя.
— Прелесть какая, — прохрипел он. — Шлюха и бастард.
Отстранившись, я повернулась к Черному. С его виска вниз стекала струйка крови, единственный глаз смотрел мутно. На разбитых губах играла ухмылка.
— А я тебя помню. Старый лорд толковый мужик был, столько мы с ним дел провернули… Жалко только, наследник у него…
Черный с кряхтением попытался встать, но Седрик жестом его осадил. Воздух в комнате опять сгустился от разлившейся по нему магии, и Черный лающе засмеялся.
— О-о-о, зубы показываешь! Думаешь, молодец? Убирайся отсюда, пока можешь! За мной знаешь, кто стоит?
Я нахмурилась. Это еще что за новости?
Вытерев с лица кровь, Черный продолжал изгаляться:
— А я же тебя помню… с тех пор, как ты был мелким. Отец твой все жаловался, что тебя в колыбели удавить не успел, а потом уже поздно было… Дурная кровь, слюнтяй и ублюдок. Но ты-то молодец, грохнул его, я уж думал — не все потеряно, но нет! Никак не поймешь, как этот мир устроен: или ты — или тебя! Уважают только силу! Был бы в тебе характер, а так…
Черный не договорил, начал задыхаться, и я вцепилась Седрику в руку.
— Ты не можешь его убить!
— На что спорим? — мирно спросил Седрик, продолжая с явным удовольствием наблюдать, как глаз Черного вылезает из орбиты. У Седрика во взгляде было еще кое-что, какое-то напряжение, которое я не могла истолковать. Рука слегка дрожала.
