Новый день обещает быть необычным: свадьба с мужем, которого ты из-за болезни долгое время не признавала. Твое тело теперь принадлежит кому-то другому, а ты – лишь гостья в собственном теле. Как все это возможно? Что ждет тебя завтра?
— Выбрал?
— Конечно! Притащился сюда с еще какими-то аристократами, я в жизни таких разодетых мужчин не видела! Зачем — непонятно, ни с кем из девочек подниматься наверх не собирался, только сидел и пил, как его только кто ни обхаживал! Всем хотелось! А потом все эти аристократы о чем-то поговорили между собой, — и твой лорд тут же к тебе подошел. Вот кто, колготка, тебе сказал в тот момент в зал подняться, чтобы стаканы чистые из кухни принести? — Руби торжественно замолчала, явно намекая, что это она.
Я поперхнулась от такой аналогии и нахмурилась. Воспоминания, разбуженные знакомой обстановкой и рассказом Руби, теснились в голове. Лорд Мэлори действительно подходил к Элис, растерянно прижимавшей к груди поднос со стаканами.
И… да, она действительно отказывалась от его предложений, потому что не собиралась собой торговать.
Я бы, наблюдая за этим со стороны, скорее подумала бы про какой-нибудь спор лорда Мэлори с друзьями, раз уж они пришли… Зачем он вообще сюда пришел? Неизвестно.
Но у него и Элис ничего не было. Они поднялись в одну из пустых комнат, Элис, краснея и бледнея, чего-то ждала, а лорд Мэлори, коротко задав ей пару вопросов, бросил на кровать несколько золотых монет и какую-то бумажку, а затем повернулся к двери.
Элис схватил его за руку, чтобы удержать — бесполезно, — а утром обнаружила у себя на запястье метку.
Обрадовалась!
А дальше… о том, что было дальше я уже все знала. Она пыталась разыскать лорда Мэлори, чтобы осчастливить его «обретением истинной». В конце концов, не без помощи мадам Розы, все-таки попала к нему на аудиенцию.
Лорд Мэлори в восторг, конечно, не пришел.
С другой стороны — сам виноват. Нечего шастать по борделям! Хотя… зачем вообще по ним шастать, если, по словам Руби, он пришел первый и единственный раз, все время сидел в стороне, не обращая внимания ни на кого, кроме Элис?..
— Ничего, — ободряюще сказала Руби, должно быть, приняв задумчивость на моем лице за отчаянье.
