Сама не знает, чего хочет, избалованная душа.
— Я не избалованная, — тут же дает отпор милая девчушка.
Значит, Беркутову некуда было деть ребенка, раз привел ее на работу, оставив любимое чадо на эту… секретаршу. А то, что дочь любимая, не осталось сомнений еще в первую встречу в сервисе.
— Тогда почему так себя ведешь? — парирует Олеся, а ребенок упрямо поджимает губки. — Вредина…
— А пойдем ко мне, — перебиваю и протягиваю руку девочке, сомневаясь, что та согласится. Ведь непонятно, помнит ли она меня. Но оставлять наедине с этой неприятной особой Олесей — портить ребенку психику.
— А у тебя есть каландаши? — тут же оживает светловолосое кудрявое чудо с небывалым бардаком на голове.
— Есть. И фломастеры есть, и много бумаги, — приглашаю ее в свою комнатку, открывая дверь. Малышка бросает взгляд на секретаршу отца и, на прощание показав язычок, вприпрыжку вбегает внутрь. У-у-упс, глаза обиженной Олеси чуть не выкатились из орбит, что невероятно повеселило.
— Давай знакомиться, — закрываю за нами дверь и усаживаю маленькое чудо за рабочий стол.
— Меня зовут Лиса, а тебя? — спрашиваю девчушку, доставая всевозможную канцелярию для ребенка.
— Ломашка, — серьезно отвечает она.
— Ромашка? — непонимающе пожимаю плечами. — Так зовут цветочек, — улыбаюсь я.
— И меня так папуля зовет, — гордо задрав носик-кнопку, отвечает девочка и двигает ближе к себе упаковку новых цветных карандашей. — Я его цветосек.
Мило и забавно. Серьезный Беркутов и маленькая дружелюбная болтушка Ромашка — совсем не вяжется одно с другим.
Первым делом занимаю ребенка рисованием. Пока маленькие ручонки калякают забавные картинки на все новых и новых листах бумаги, я набираюсь смелости и предлагаю Ромашке заплести косичку.
— А ты класиво умеешь заплитать косичку? — немного недоверчиво поглядывает на меня малышка.
— Красиво. Я и себе заплетаю иногда.
— А посему севодня не заплела?
— Потому что я бегом бежала на работу, и у меня совершенно не было времени, — подмигиваю ребенку, и та, удовлетворившись моим ответом, кивает и разворачивается ко мне спиной.
— Плети, — разрешают мне наконец-то, и я, тихонько посмеиваясь, достаю из сумки расческу и принимаюсь наводить порядок в буйных кудряшках.
Каждая за своим интересным занятием, мы разговариваем. И в процессе я узнаю, что о маме девочка ничего не знает. Что живут с папой одни. В большом доме, как у принцессы. Еще есть няня Нина, но она заболела. Из-за этого, видимо, пришлось Беркутову приводить ребенка на работу.
