Книга "Мама для трех лисят" таит в себе мрачную и трепещущую атмосферу дворцовых скрежетов. Здесь Кайрнех Лабрайд Мор — двуликий генерал, магистр теней — отражает опыт и отчаяние поколений магистров. Ноэль же, окруженный врагами, показывает крайность человеческого достоинства и слезы последнего утопления. Встреча двух страстей: власть над тенями и душевное существо человека, словно заклинание века....
Позволю себе такое удовольствие.
Вот только удовольствие было немного подпорчено: отправляя детей спать, я получила от Лиама тихое:
– Ты их любишь больше, но я сам виноват.
Я хотела было рвануть за ним, но меня перехватил Морис.
– Не надо, пусть думает, взрослеет и оценивает. Судя по всему, эмпатия в нем все-таки проснулась.
Дети были счастливы и обещали присмотреть за ""проблемным братцем"". Ничуть не успокоенная, я поделилась опасениями с Кайром. Мы как раз укладывались в постель, и он, подтянув меня поближе к себе, негромко проговорил:
– Эмпатия – не тот дар, который я хотел бы своим детям.
– Конечная награда? – удивилась я.
– Сейчас ты лежишь в моих объятиях, – промурлыкал магистр теней, – ты спокойна, тебе хорошо, тепло и надежно. Тебя не волнует моя привычка спать без рубашки.
Я смутилась, и Кайр тут же добавил:
– Не нужно, не нужно смущаться. Ты делаешь меня счастливым, Ноэль.
Он наклонился надо мной, и я, признаться, ощутила, как налились жаром мои губы. Мне хотелось, чтобы он склонился надо мной, подарил жаркий поцелуй и...
Магистр вздрогнул. Вздрогнул сильно, как от боли. А на его обнаженном плече налился огнем колдовской знак.
– Кто-то проник в дом, – выдохнул он, – и попал в мою ловушку. Я вернусь к утру."
"– Будь осторожен, умоляю, – выдохнула я, дрожа от мысли, что он может попасть в ловушку, – пусть Дамьен идет с тобой!
– Он останется здесь – защищать мое главное сокровище.
Кайр опустился ниже, прижав меня собой к постели. Секунду он смотрел мне в глаза, а после коснулся губами губ. Он пил мое дыхание, сводил с ума своим теплом, своей нежной страстью, своей силой. Силой, которую он контролировал столь тщательно, что я чувствовала дрожь его крепкого тела.
Всхлипнув, я попыталась прижаться к нему или прижать его к себе. Оплела его ногами, и Кайр, оторвавшись от моих губ, глухо выдохнул:
– Моя невозможная, моя мэйари.
Он последний раз коснулся моих губ поцелуем, а после откатился в сторону и так и исчез.
И пусть мне было немножечко стыдно за такое поведение, пусть меня смущали мои собственные стоны, но... Каково же будет тем, на кого падет гнев магистра теней? Тем, кто своей глупостью и жадностью вынудил его сейчас уйти?
– Вероятно, им знатно не поздоровится, – подытожила и, укрывшись одеялом, свернулась калачиком.
